Уклад жизни

 

Уклад жизни

 

По данным 1913 года, в Туркестанском крае 30% всей промышленной продукции, а в отдельных районах — более половины составляла продукция ремесленников. Богатый природными ресурсами, этот край производил менее 2% продукции по сравнению с производимой на фабриках и заводах всей России. Социально-экономическое положение местного населения и его образ жизни, специфика семейно-бытового уклада в колониальный период определили их консервативный характер, освященный господствующей религией ислама.
Несомненно, завоевание Средней Азии более развитой страной, Россией, внесло некоторые изменения в быт и духовную жизнь коренного населения. Втягивание края в орбиту капиталистических отношений приводило к нарушению замкнутого натурального хозяйства, банкротству ремесленников и пополнению ими наемной рабочей массы городов и селений. Бурный рост хлопководства, появление фабрик и заводов открывало новую историческую эпоху. Каким бы медленным ни был рост местной промышленности, этот процесс приводил к пополнению рядов местных рабочих, росту их самосознания и социальной активности, что явилось важным фактором общественного прогресса.
Таким образом, в конце XIX — начале XX в. в быту и духовной жизни таких крупных городов, как Ташкент, Самарканд, Коканд, Фергана, происходят определенные изменения. В край, помимо царских чиновников, военных, купцов и фабрикантов, прибывает множество представителей демократически настроенной передовой русской интеллигенции, чиновников, рабочих и ремесленников. В основном они оседали в городах, где постепенно стали распространять русскую культуру, способствовали преодолению отживающих феодально-патриархальных обычаев, вносили некоторые изменения в мировоззрение населения, путем внедрения понятий свободы совести и свободомыслия частично расшатывали вековые религиозные убеждения. Однако, как пишет известный востоковед В. В. Бартольд, появление новых европейского типа городов искусственно разделило древние города на две части — «янги шахар» (новый город) или «руслар ки-сми» (русская часть) и «эски шахар» (старый город) или «осиеликлар кисми» (азиатская часть), что стало причиной появления двух различных культур, особенно в больших городах (Ташкент, Фергана, Андижан, Самарканд и т.д.).
Царское правительство уделяло внимание санитарному состоянию и благоустройству лишь русской части этих городов, совершенно обходя азиатские или «туземные» части, считая их население отсталым и «некультурным». Поэтому азиатские части оставались на уровне средневековья, и система управления в них и административное устройство опирались в основном на старые шариатские законы и нормы естественного права.
В Бухарском эмирате и Хивинском ханстве в социально-бытовой и семейной жизни вплоть до начала прошлого столетия продолжали господствовать феодально-патриархальные традиции, обряды и обычаи, освященные исламом. Каждый человек ощущал свою принадлежность к определенной социальной группе, интересам которой он обязан был посвятить себя. Важно то, что определенные нормы в пределах ряда племен или махалли должны были проявляться в сотрудничестве, взаимном согласии, взаимной поддержке (хашар), гостеприимстве, уважении старших и других общечеловеческих ценностях.
Однако весь уклад жизни населения не только в узбекских ханствах, но и в Туркестанском генерал-губернаторстве был пропитан законами шариата и Кораном. Специфика ислама, являющегося господствующей идеологией, особенно в ханствах, в отличие от других религий, заключалась в том, что политика и религия с самого начала были тесно связаны. В условиях господства шариата, регламентировавшего всю жизнь человека от рождения до смерти, как уже отмечалось, они составляли единое целое. В силу религиозного характера норм шариата всякое правонарушение, посягающее на государственный правопорядок, всякое выступление против правителей рассматривалось и как преступление против религии, а всякое отступление от религиозных установлений считалось преступлением против государства.

 

 

Заходите на новый психологический форум

Притом нарушители религиозно-юридических норм шариата наказывались с исключительной жестокостью.
Вся надстройка общества, служившая господствующим классам, была пропитана духом шариата. Сила ислама заключалась не только в том, что образ жизни покоренных арабами в раннем средневековье народов, в том числе среднеазиатских, их традиции я обычаи были близки племенам Аравийского полуострова, следовательно, и духу ислама, но и потому, что мусульманское право (шариат) много позаимствовало от обычного права (адат) и кодифицированных правовых норм народов побежденных стран.
Отмечая роль законов ислама в жизни народов Средней Азии, известный этнограф В. П. Наливкин в начале прошлого века писал, что в таких теократических государствах, как среднеазиатские ханства, вера и законоучения, канонические правила и юридический кодекс слились в одно почти неразрывное целое, где преступление является грехом, а грех —преступлением, ибо каждое постановление, каждая статья такого закона признаются основанными непосредственно на Коране, что находило свое выражение в неукоснительном следовании нормам шариата. Особенно сильно было, как отмечалось выше, общественное мнение односельчан или одномахаллинцев, которое выражало общую эмоциональную настроенность группы, играло регулятивную роль в духовной жизни всей махалли (квартала) или даже всего кишлака. Обыденное сознание общинной группы независимо от господствующей религиозной идеологии определялось и регулировалось также и своими неписаными законами обычного права, имеющими юридическо-исполнительную силу. Вор, пойманный с поличным на территории данной махалли, по адату, тут же подвергался допросу и при установлении виновности жестоко наказывался (совершалось коллективное избиение, нередко заканчивавшееся смертью вора). За неисполнение норм жизни, определенных адатом и регулируемых общественным мнением, член соседской или сельской общины мог быть выселен или подвергнут общественному осуждению. Нормы адата и шариата были тесно переплетены и действовали в неразрывном единстве. «К религии прежде всего относятся как к обычаю, — сообщает источник, — неисполнение которого преследуется общественным мнением, а страх последнего очень развит в сарте, но крайней мере гораздо больше, чем страх кары небесной»1.
В социально-психологическом плане общественное мнение исходило из обыденного сознания, которое формировалось и развивалось под влиянием ислама. Поэтому поведение, дела и поступки людей разделялись на дурные, грехи (гунох), подлежащие наказанию в геенне огненной, и добрые (саваб), за которые будет вознаграждение2.
Вместе с тем, шариат и основанное на нем общественное мнение не делают различия между грехом и преступлением, ибо нарушение любого из правил, установленных исламом, есть нарушение божественного закона, т.е. Корана. Нарушение поста, воровство, прелюбодеяние, вероотступничество и убийство, с мусульманской точки зрения, столько же грехи, сколько и преступления, и поэтому за них подвергались наказанию, хотя и в разной степени, но в сущности в одном и том же порядке.
Сила общественного мнения, основанного на адате, была столь велика, что она могла иногда и обходить законы шариата или же обязать членов общины совершать тот или иной обряд, соблюдение которого по догматическим канонам ислама являлось необязательным. К таким обычаям относятся многие семейные праздники (той), которые стремились отмечать очень пышно. «По заведенному издавна обычаю, — пишет Н. С. Лыкошин, — всякое семейное торжество сопровождается у туземцев «то-ем», т.е. угощением знакомых и раздачей, приглашенным подарков в виде халатов. Не сделать тоя — позор, и расчетливый сарт лезет в долги, иногда даже разоряется, чтобы только соблюсти обычай… Одномахаллинцев зовут всех без исключения, а из других частей города зовут по несколько человек от каждой махалли, чтобы о торжестве знал весь город. Хозяева готовят гигантские котлы плова, где мало мяса, много риса, закупают дешевенькие халаты, чтобы одарить гостей платьем, сообразно положению и зажиточности каждого из приглашенных». Автор подчеркивает, что все праздничные семейные угощения носят характер исполнения обязанности перед своими согражданами. Не сделать угощения в соответствующее время нельзя, не уронив себя в мнении общества, уже потому, что это значило бы изменить обычаю и уклониться от оплаты за угощение тем из знакомых и близких, которые в свое время приглашали на подобные пиры».
Наиболее разорительными из обязательных семейных обрядов были суннат-той (пир в связи с обрезанием мальчика), свадьбы и похороны, которые по существу носили общественный характер и потому никогда не оставались вне общественного мнения. В историко-этно-графической литературе, художественных произведениях видных узбекских поэтов и писателей, а также произведениях устного народного творчества приводятся свидетельства того, как соблюдение этих традиционных обычаев приводило к тяжелым социальным бедствиям, полностью разоряя многие бедняцкие семьи и загоняя их в долговую кабалу. Вспоминая свое детство (1904-1905 гг.), когда над ним совершался обряд обрезания, академик Т. Н. Кары-Ниязов в книге «Размышления о пройденном пути» пишет: «Обычно этот обряд сопровождался тоем — пиршеством. Причем, по обычаю на той приглашались не только близкие друзья и знакомые, но обязательно и все те, которые посещали мечеть в том квартале, где происходил обряд. Поэтому труженикам приходилось годами копить свои мизерные сбережения для того, чтобы устраивать той. Мало этого, затратив все свои скудные сбережения, нередко по горло влезали в долги. Так и случилось с моим отцом, который долгое время не мог расплатиться с долгами… Это обязательство послужило одной из главных причин его скитаний по Фергане». Многие из подобных разорительных обычаев, хотя и не имели отношения к исламу, освящались и поддерживались им. «…С точки зрения самой религии ислама, — пишет в заключение Т. Н. Кары-Ниязов, — обрезание необязательно, с медицинской — в нем нет необходимости, а религиозный ореол, которым окружено оно, -результат слепой веры».
врач нарколог вызов на дом

 

Поиск по сайту

Статьи