Оценка шариата

 

Оценка шариата

 

Характерна оценка шариата со стороны царских миссионеров, которые писали, что «на глазах туземца шариат разрешает такую массу вопросов, что ему, сарту, одно только остается — уверовать в не существование таких вопросов, которых не мог бы разрешить этот шариат». По их выражению, на долю позднейших мусульманских законоведов, главным образом вышедших из Средней Азии, выпало систематизирование доктрин и комментариев, заключающихся в Коране, хадисах и фетвах, определяющих образ жизни правоверных. «Вышедшие из-под их пера сочинения, — отмечают источники конца XIX в., — так называемые книги шариата, ныне в мусульманском обиходе вполне соответствуют нашим законам, разного рода уставам, уложениям и пр.».
В общих чертах книги шариата, в разное время вышедшие из-под пера различных авторов, по своему содержанию, согласно данным «Материалов по мусульманству», изданных в Туркестане в XIX столетии, сводятся к следующему:
1) Религиозное (каноническое) право включает как обязательные очищение (омовение), молитву, милостыню (закят), пост и паломничество в Мекку;
2) Юридические действия опираются на общие положения, обязательства, различные договора, доверенности и поручительства и наследственное право;
3) Личное и семейное право охватывают вопросы брака, развода, молочного родства, опекунства, рабства и т.д.;
4) Уголовное право, помимо общих положений, рассматривает как преступление кровную месть, прелюбодеяние, алкоголизм, кражу, разбой, вероотступничество и мятеж;
5) Государственное право включает проблемы верховной власти, отправления правосудия, военных действий и управления государством1.
В данном сборнике «Материалов», созданных на основе изучения состояния ислама в колониальном Туркестане, особо подчеркивается, что как Коран с его дополнениями (хадисы и фетвы), так и книги шариата, составленные на основе этих первоисточников, стараются, подобно еврейскому Талмуду, регламентировать по возможности все явления не только религиозной и государственной, но даже частной и семейной жизни правоверного. Наравне с постановлениями, касающимися поста и молитв, уплаты податей, судопроизводства, торговли, брачного и наследственного права, мы встречаем здесь нормы и правила, регламентирующие нравственные нормы поведения как общественные приличия и мельчайшие подробности разного рода явлений частной и семейной жизнедеятельности, включая интимнейшие стороны супружеской жизни мусульманина. По определению составителей сборника, шариат не делает различий между грехом и преступлением, ибо нарушение любого из правил, установленных исламом, есть нарушение божественного закона, каким признается священное писание мусульман. Как отмечалось выше, любое нарушение, социальное преступление, в том числе вероотступничество и убийство с точки зрения ислама являются грехами, поэтому они также караются, по существу в одном и том же порядке.
Таким образом, заключают составители «Материалов по мусульманству», шариат «устанавливает взгляд, что им все предусмотрено и регламентировано, что он вполне законченный кодекс, не подлежащий каким-либо изменениям и усовершенствованиям. Регламентируя по возможности все явления человеческой жизни, он подчиняет себе эту жизнь, проникает во все интимнейшие уголки и тем самым закабаляет не только деяния, но даже мысль и воображение верующего мусульманина».

 

После завоевания Средней Азии, в том числе и Узбекистана, царской Россией положение постепенно меняется. «Ко времени нашего прихода сюда, — пишет В. П. Наливкин, — происходит значительная расшатанность старого уклада, расшатанность не столько внешней облицовки, сколько всего того, что должно было считаться и считалось основными его устоями. А это, в свою очередь, не могло не отразиться на семейном быте, где по существу происходило то же, что в окружающих его внешних, общественных сферах… В семье, подобно тому, как и в общественной жизни, на улице, на базаре, в стенах школы, на разного рода сборищах, на всем лежали оковы устава, старавшегося не пускать живую мысль и живое чувство за очерченный и заколдованный им круг». По его словам, каждый член семьи, начиная с 7 — 8-летнего возраста, обязывался жить, т.е. действовать, мыслить и чувствовать, по установкам шариата, строго воздерживаясь от всего того, что не было освящено или допущено этим кодексом законов.
Исследователи отмечают, что еще в конце XIX в. среди узбекского населения Ферганской долины наблюдается разложение большой патриархальной семьи. «При беглом взгляде на семью, — сообщает В. П. Налив-кин, — она казалась очень патриархальной: дети казались любящими и уповающими на своих родителей; родители казались очень заботливыми в отношении детей. Супруги казались живущими в добром согласии. Но все это казалось только, ибо в громадном большинстве случаев в действительности все это было только наружным, показным; все это продел ывалось для того только, чтобы внешним соблюдением требований устава (шариата), отнявшего у человека право на свободу мысли и чувства, прикрыть фактическое неисполнение многих не выполнимых требований». Все это, по выражению автора, подобно тому, как и в других сферах туземной жизни, внесло в семью, в сферу интимных отношений между се членами, значительную долю неискренности, холодности и даже отчужденности. Такое положение привело к определенной слабости тех нравственных уз, которые при иных условиях могли бы значительно более прочно цементировать семейный конгломерат.
Ссылаясь на отдельные коранические суры (64:14, 3:12, 18:41), В. П. Наливкин делает вывод: обязывая детей быть покорными и почтительными к родителям, быть благодарными им и делать им добро, Коран в то же время, желая сосредоточить все внимание мусульманина только на Боге и на обязанностях в отношении его, желая ради этого удержать верующего от привязанности ко всему вообще мирскому, житейскому, не исключая семьи, старается удержать мусульманина от любви к детям, устанавливая отношение к ним как к имуществу или собственности, отвлекающему от помыслов о Боге. «Тем не менее, — пишет он, — многие из провозглашенных Кораном доктрин отнюдь не способствовали установлению прочных семейных уз, чему не мог способствовать и мусульманский брачный статус, допускавший и освятивший многоженство, вносящий много диссонансов в семейную жизнь, которая и вне этого неблагоприятного для нее условия у всего вообще человечества достигает степени достаточной гармоничности лишь при особых благоприятных условиях «.
Как справедливо заметил весьма хорошо знавший Туркестан в прошлом Н.П. Остроумов, и в условиях колониального периода «религия является могущественным фактором в народной жизни, потому что обнимает разные стороны ее… Это особенно нужно сказать об исламе и шариате: ислам есть теократия, а шариат — кодекс религиозный, на основаниях которого устраивается вся жизнь мусульман»2. Он особо отметил, что без ислама невозможно понять многие хорошие стороны жизни и характера местного населения.

 

Поиск по сайту

Статьи