Восприятие музыки очень индивидуально

«Когда окончился концерт, двинулись в другую комнату — к бару и столам. пришел Федоренко (полпред СССР тех лет при ООН) и сразу же предложил тост за гения, которого даже щедрый на таланты советский народ рождает редко.

«Когда окончился концерт, двинулись в другую комнату — к бару и столам. … пришел Федоренко (полпред СССР тех лет при ООН) и сразу же предложил тост за гения, которого даже щедрый на таланты советский народ рождает редко. Пока тост говорился и переводился, гений непроизвольно отодвигался от Федоренко из середины зала. Я оказался рядом и смотрел сбоку и сзади на его череп, отделенный почти безбровой дугой от носа и глаз, на его мешковатый, тяжелый … фрак, непомерно широкий в плечах (должно быть, для свободы рук), и на скрещенные сзади ладони.

Они были красные и широкие (кто-то сказал: как у сталевара), пальцы, не то что толстые, но и не тонкие, шевелились. Он рдел и неподдельно смущался, а когда тост был произнесен, обнаружилось, что у него нет стакана, и стоявшая рядом американка передала ему свой, полуотпитый, и он поднял его, подержал и вернул гостье. Тенесси Уильяме говорил ему, что не слышал ничего подобного. Представлялись дипломаты, а он опять прищуривался и улыбался смущенно, не зная языка и, видимо, не имея охоты разговаривать». «Его антрепренерша Диза Арамовна объяснила, что в отеле «Стэнхо-ул» на Пятой авеню Рихтер остановился потому, что это напротив Метрополитен и рядом с двумя другими галереями. Раза по три в день навещает он их на полчаса.

Если вы любите крепкий чай, то вы можете бел лишних хлопот китайский чай пуэр купить в нашем магазине чая и кофе. Только лучшие сорта настоящего пуэра мы предлагаем вашему веиманию.

Что больше всего нравится в Метрополитен? — «Трудно сказать, там много хорошего… Но… Пожалуй, я вам отвечу — «Вид Толедо» Эль Греко. И «Титус» Рембрандта там чудесный, ранний Рафаэль, Тициан». «Диза Арамовна собирала «Славочку» на прогулку… Пестрая спортивная кепка была наконец найдена на полу. И, водрузив ее на свой череп, Славочка исчез в одиннадцатом часу вечера, под слегка накрапывающим дождем». «Ознакомившись с рецензиями, я сказал, что большинство критиков считает, что Рихтер сейчас более велик, чем когда-либо, но некоторые, например из «Нью-Йорк тайме», пишут, что это не тот Рихтер и даже вообще не Рихтер. Что он думает на этот счет? Он ответил, что иногда выступает более удачно, иногда менее удачно. Что сейчас он в лучшей форме, чем в первые американские гастроли.

А вообще восприятие музыки очень индивидуально, зависит от настроения». «Записи, сделанные в прошлые гастроли (название фирмы он не помнит),— «это позор моей жизни». «Чемоданы уже вынесли. Такси уже ждало внизу. Присели по русскому обычаю… Внизу, разменяв деньги у клерка, Д А раздавала чаевые. Славочка прощался с лифтерами за руку. Портье держал раскрытой дверцу такси. Усевшись в автомобиль, великий человек махал мне рукой и, поворачиваясь лицом к заднему стеклу, снова махал, пока таксист выбирался на середину Пятой авеню».

Вот два дня — отрывки дней, из которых складывались недели, месяцы, годы… Крохотный кусочек рихтеровского бытия, увиденный глазами человека его поколения. Замечательны соотнесения разных пластов многомерного времени в двухдневном срезе: ООН, «доминиканская» проблема, политики, дипломаты, элита, собравшаяся в зале представительства, чтобы услышать знаменитого пианиста, и он сам — «совершенно одинокий человек» у рояля, наедине со временем проживаемой им музыки… он сам, за стенами зала, в номере на десятом этаже гостиницы ищущий свою кепку, чтобы «прогуляться» в сумерках, растворить свое одиночество в нескончаемом потоке людских одиночеств, текущем в обе стороны улицы многомиллионного города.

Какими зате- рянными, какими невообразимо далекими от мира и его времени должны казаться среди этого потока лишь час назад отзвучавшие аплодисменты, тосты «за гения». Бредущего в своей кепке по Пятой авеню, под накрапывающим нью-йоркским дождиком, в привычном, многовременном своем одиночестве. (Может, до конца всю меру этого одиночества осознаёшь, вдруг подумав, что автор воспоминаний не называет ни одного из произведений, сыгранных тогда Рихтером, хотя и говорит о «другом мире», о радости и горечи от прикосновения даже к малой части того мира, в котором все «высоко и прекрасно»…)

прием металла москва

 

Поиск по сайту

Статьи