Политический альянс в древних Афинах

Во второй половине VII века до н.э. возникла ситуация, в которой, по наблюдениям Т.Р. Гарра, «люди бунтуют». В Афинах сформировался политический альянс из двух весьма разношерстных сил – богатеющих середняков и нищающих бедняков, направленный своим острием против неэффективного засилья аристократии в коммунально-управленческой и судебной сфере.

Во второй половине VII века до н.э. возникла ситуация, в которой, по наблюдениям Т.Р. Гарра, «люди бунтуют». В Афинах сформировался политический альянс из двух весьма разношерстных сил – богатеющих середняков и нищающих бедняков, направленный своим острием против неэффективного засилья аристократии в коммунально-управленческой и судебной сфере. Но, как это часто бывает в истории, возглавили этот оппозиционный альянс наиболее амбициозные из самих аристократов, стремившиеся единолично встать во главе всей общины и потому готовые бороться со всеми, кто им в этом мешал, и прежде всего со своими же собратьями по аристократическому классу, используя народ в качестве тарана.

 

Аристократ и чемпион Олимпийских игр Килон в 640 году до н.э. захватил господствующую высоту Афин – Акрополь и, обещая облегчить жизнь людей, объявил себя тираном. Однако, не создав под своими действиями серьезной социальной базы, Килон был свергнут другими аристократами, сумевшими отмобилизоваться под руководством Мегакла Алкмеонида. Часть сторонников Килона была перебита в храме Афины, что являлось святотатством и потрясло современников. Тот факт, что в ходе «Килоновой смуты» были грубо попраны религиозные традиции, а, самое главное, аристократы убивали себе подобных, по мнению Дж. Кэмпа, заставил правящую группу эвпатридов своевременно осознать, что некоторые уступки демосу позволят не только снизить температуру общественного недовольства и лишить честолюбцев возможности его «оседлать», но и обеспечат самосохранение класса аристократической элиты в целом, усилив его за счет новых удачливых богачей.

 

Говоря о начале процесса демократического реформирования Эллады, позволим себе высказать собственную версию конечной успешности данного мероприятия, что выгодно отличает многие античные полисы от их более поздних исторических последователей, которые, словно в известной скороговорке, «реформировались – реформировались, да так и не выреформировались». Дело в том, что полисогенез происходил не только на фоне вынужденного экономического подъема (ввиду скудности материальных средств Балкан), но и на фоне отсутствия национально-этнических конфликтов, и, самое главное, – исключительного внешнеполитического спокойствия в тогдашнем мире: вокруг Эллады отсутствовали враги. Если О.В. Гаман-Голутвина отмечает, что вечной проблемой российских реформ являлась та самая нехватка исторического времени (из-за общей осталости страны и мощных внешних врагов), которая провоцировала авторитаризм как волевой ускоритель «реформ выживания», то в Элладе архаики этого исторического времени было более чем достаточно.

 

Что и позволило эллинской полисной элите и демосу решать внутренние противоречия не торопясь, столетиями, проявляя разумную выдержку и не впадая в революционные или реакционные крайности (как это было в Англии). Причем спецификой политической культуры общества в этих условиях стало то, что радикальные крайности одной стороны не вызывали крайностей с другой стороны: правящие элиты стремились не столько «пришпорить» или «оседлать» идущие процессы, сколько ввести их в такое конструктивное русло, которое позволяло бы устранять наиболее острые проблемы все-таки превентивно, упреждающе (благо, на это было время).

 

Что, с нашей точки зрения, и создало ту специфику политической культуры, которая будет рассмотрена в работе далее. Желая исключить возможность повторения политического радикализма, после «Килоновой смуты», в 621 году до н.э. законодатель Драконт кодифицировал обычное судебное право, тем самым обеспечив надежную юридическую защиту прав жизни и собственности набиравшему силу афинскому среднему классу. Он же дал возможность богачам право занимать должность архонтов, вследствие чего «политическими людьми» отныне смогли становиться граждане, не относящиеся к аристократии, что не могло не отразиться на культуре Афин и их политической традиции. Хотя, как указывают Т.В. Блаватская, Э.Д. Фролов и Ю.В. Андреев, Афины конца VII в. до н.э. являлись еще обществом явно аристократическим, тем не менее, новая политическая культура, характерная для демократии и допускающая, что политическая власть – потенциально общая собственность, постепенно начинает прорастать в культуре Эллады.

 

киста у женщин

 

Поиск по сайту

Статьи