Культура Эллады

В данной статье рассматривается становление демократической политической культуры Эллады, ее выделение из общей религиозно-мифологической культуры греческой архаики и ранней классики вследствие бурных социально-политических событий эпохи становления полисов.

В данной статье рассматривается становление демократической политической культуры Эллады, ее выделение из общей религиозно-мифологической культуры греческой архаики и ранней классики вследствие бурных социально-политических событий эпохи становления полисов. Ставя в работе вопрос о выявлении значения культуры для становления демократических традиций гражданского общества Древней Греции, следует понимать, с каким обществом мы имеем дело, в чем состояла та его социокультурная специфика, которая обусловила появление исторически первой демократии и ее демократической политической культуры.

 

В качестве такого общества мы примем античные Афины, которые, как справедливо заметил М. Грант, демократическими были не всегда. Изначально Афины – укрепленный центр греческого племени, где на Акрополе – господствующем холме, уже в начале VIII в. до н.э. была построена крепость, куда переехали аристократы Аттики [290, с. 89–128]. Поскольку аристократы всегда являются главным потребителем социально престижных товаров, а сама близость с ними способствует безопасности жизни, вокруг Акрополя селятся купцы и ремесленники, возникает большой рынок, куда приезжают тысячи людей.

 

Близость моря привела к постройке сразу нескольких афинских гаваней, и вот в середине VII в. до н.э. Афины – уже крупный торгово-ремесленный центр Эллады, где, по мнению Ч. Старра, Ю.В. Андреева и Д. Танди, господствующим типом политической культуры являлась культура именно аристократическая, а единственно возможным «политическим человеком» был наследственный аристократ – эвпатрид. Интенсивный рост населения привел к тому, что перед городом встало множество проблем чисто коммунального характера: постройка колодцев, водопроводов и системы канализации, обеспечение правопорядка, контроль за торговлей и налогами, упорядочение градостроительства, создание религиозных центров и др.

 

Сначала все эти коммунально-управленческие функции присвоили себе эвпатриды-аристократы, создав специальные властные органы – коллегию архонтов и совет бывших архонтов – Ареопаг, куда аристократы, побывавшие архонтами, попадали уже пожизненно. Однако при данной системе быстро выяснилось: одни из аристократов не имеют специальных знаний, другим эти виды деятельности кажутся не соответствующими их знатности, третьим это попросту неинтересно. Разруха, а точнее несовершенство коммунальной жизни (контролируемой аристократами) постепенно богатеющих Афин VII в. до н.э., одновременно сопровождалась тремя явлениями: — благодаря активно идущему техническому прогрессу наблюдалось постепенное увеличение «среднего класса».

 

Зажиточных, а потому уверенных в себе и уважающих самих себя людей, стремящихся, как отмечает Р. Пайпс, «конвертировать свою собственность в свободу» , становилось в Афинах все больше и больше; — эти люди, умеющие хорошо распоряжаться деньгами, были недовольны тем, как неэффективно распоряжалась правящая аристократия собираемыми с них налогами, а также своей беспомощностью в судебной сфере: записанных законов не было, судьями были архонты-аристократы [431]; — вследствие того, что удешевление железа привело к доступности комплекта тяжелого гоплитского вооружения для любого гражданина-середняка, эллинская аристократия быстро утеряла то военное преимущество перед простым народом, которое позволяло, скажем, всего нескольким средневековым рыцарям разгонять сотни восставших крестьян.

 

И эта утрата военных преференций делала греческих эвпатридов незащищенными в том случае, если бы те или иные социальные конфликты развивались именно в военной плоскости, оборачивались восстаниями. Помимо этого, шло и ухудшение общей социальной ситуации: не имея государственной экономической поддержки, разорялось афинское крестьянство, развивалось долговое рабство, увеличивалось число рабов-соплеменников, за счет обнищания значительной части гражданского коллектива падала обороноспособность армии. Неспокойно было и в среде самих эвпатридов: консервативная часть знати делала вид, что она не видит происходящих изменений в обществе, не желала делиться своими полномочиями с кем бы то ни было. Между тем, «новые аристократы», адаптировавшиеся к рыночным отношениям, были готовы пойти на реформы и поделиться властью с имущественно и ментально близкой ей верхушкой торгово-ремесленных слоев, в обмен на их более активное участие в финансировании городского бюджета.

 

Поиск по сайту

Статьи