Каким был первый регулярный сад Царского Села?

Где бы ни бывал Петр, он в первую очередь обращал внимание на сад. К садам у него было особое отношение: перестраивая русский быт, он начал именно с садов, средств на них не жалел, посылал людей за границу учиться европейскому садовому искусству. По отзыву поэта и переводчика А. Ф. Воейкова, отождествляя идеи «сада» и «цивилизации», Петр «Россию превратил в великолепный сад».

Где бы ни бывал Петр, он в первую очередь обращал внимание на сад. К садам у него было особое отношение: перестраивая русский быт, он начал именно с садов, средств на них не жалел, посылал людей за границу учиться европейскому садовому искусству. По отзыву поэта и переводчика А. Ф. Воейкова, отождествляя идеи «сада» и «цивилизации», Петр «Россию превратил в великолепный сад». Возможно, это не получилось буквально, но Петр об этом мечтал. Садам Петр старался придавать особый учебный характер. Например, скульптурное убранство Летнего сада в Санкт-Петербурге — «зрелище жития человеческого из эзоповых притчей» — давало основы европейского образования посетителям сада. По мнению Петра I, Сарскосельский сад также должен был носить и «учительный» и «потешный» характер, типичный для его любимых голландских садов. Сад носил регулярный характер: симметрично расположенные цветники, шпалеры стриженых кустарников с дугами крытых аллей, в местах пересечения — беседки.

 

На острове Большого пруда — деревянный люстгауз — увеселительный павильон. По голландскому образцу дворец был густо обсажен деревьями, отражавшимися в декоративных водоемах с геометрически точно очерченными берегами. В ту пору много внимания уделялось плодовым деревьям, кустарникам, душистым травам. Лишь со временем они перекочевали в оранжереи, на задворки. Любимым деревом в парке Царского Села была липа — она хорошо переносила климат этих мест, хорошо поддавалась стрижке, да и просто была очень красива. Через много лет А. Ахматова, до предполагаемого путешествия в египет, напишет о царскосельских «липах дивной красоты». В парке было много скульптур, целый мир аллегорических, мифологических образов — богов, героев — населяли парк. На фоне аккуратно подстриженных кустарников возникали то гордая «Воинская доблесть» скульптора А. Тарсиа, то нежная Галатея на дельфине П. Баратта, то «Мир» — прекрасная женщина, гасящая факел войны… Хотя трудно представить регулярный парк без фонтанов, но их здесь не было, так как для этих красивых водных затей не было источников, питавших их водой.

 

Лишь один фонтан был в парке, но и тот просуществовал недолго. Это неудивительно: в Царском Селе не хватало воды даже для питья, случалось, что воду приходилось возить из Петербурга, когда двор выезжал в летнюю резиденцию. Через некоторое время близ деревни Большое Виттолово были найдены ключи, их вода по каналу, который начали рыть в 1748 году, пошла в Большой пруд Царского Села. Но Виттоловских ключей оказалось мало для нужд разрастающегося Царского Села. С 1772 года стали сооружать Таицкий водовод — воду брали из ключей усадьбы А. Г. Демидова Тайцы (от слова «тальцы» — ключи). Долгие годы это сложное гидротехническое сооружение служило Царскому Селу, потом воду стали брать из Орловских ключей близ Таиц. Каким стал Царскосельский парк во второй половине XVIII века и что послужило причиной перемен? Петр I всю жизнь сохранял восторженное отношение к садам и паркам, сам руководил созданием нескольких, не жалел на них средств. Всем другим он предпочитал голландские сады, а голландских садоводов французским. Первый садовод Царского Села, устроивший сад перед фасадом старого Екатерининского дворца, был голландец Ван Роозен. Этот регулярный сад долгое время назывался Голландским. Симметрично расположенные пруды, аккуратно подстриженные деревья и кустарники, образующие «зеленые кабинеты», каждый из которых посвящался какой-то своей теме: в одном — лабиринт, в другом — цветник…

 

Эти «зеленые кабинеты» соединялись между собой крытыми аллеями, переходами, все они украшались, подобно комнатам и залам дворца. Такая искусственность, регулярность, шаблонность сада подчеркивала выверенность, разумность природы, ее подчинение законам и правилам. Но со второй половины XVIII века сначала в Англии, затем во Франции и Германии зарождается новое отношение к садам, их внешнему облику и устройству, в основу чего легли новые политические, общественные и эстетические взгляды. Законодатель вкусов в садовом искусстве англичанин Н. Певзнер писал: «Свободный рост дерева — символ свободного роста человека, свободно вьющиеся дорожки и ручейки — свобода мысли, верность природе местности — верность в морали, политике… » Во Франции писатель, философ Ж. Ж. Руссо стал вдохновителем нового, близкого к природе пейзажного стиля в садово-парковом искусстве. Он расточал похвалы английским паркам в романе «Новая Элоиза». Новые веяния коснулись и парков Царского Села, любимого места отдыха Екатерины П. Уже в середине 1760-х годов делается попытка связать со Старым (Голландским) садом район Большого пруда, с 1769 года разрабатывается проект пейзажного парка с западной стороны Большого дворца. Работу эту возглавил преемник С. Чевакинского и Б.Ф. Растрелли архитектор В. Неелов, а садовые мастера Д. Буш и Т. Ильин осуществляли этот проект. Исчезли прямолинейные очертания Большого пруда, он приобрел характер естественного озера. Но это было лишь начало создания пейзажного парка, работа предстояла огромная: создавались новые парковые павильоны, делались посадки новых пород деревьев и кустарников, гармоничных по тональности листвы, которые обусловили естественную красоту пейзажного парка, некоторую «запущенность» и диковатость ландшафта…

 

 Если в регулярных садах самым распространенным деревом была липа, хорошо поддающаяся стрижке, то главной породой в пейзажном парке стал дуб, не переносящий обрезки кроны. Он был любимым деревом романтического пейзажного парка не только потому, что он «долгожитель» среди деревьев, свидетель прошлого, он — индивидуальность, характер, что в эпоху романтизма ценили не только в людях, но и в природе. Время — враг регулярного парка и союзник романтического, пейзажного: деревья, которые перестали подстригать, широко раскинули ветви, старые липы и могучие дубы стали главным его украшением. Прекрасная аллея старых елей — «еловая першпектива» вдоль Рыбного канала делит старейшую часть парка на две части — верхнюю, обработанную уступами и нижнюю, с павильоном Эрмитаж в центре. К счастью, старейшая часть прекрасного регулярного сада не была уничтожена, она объединилась с новой пейзажной, большей по площади части.

 

Как говорил архитектор и поэт Н. Львов, удалось «поместить в одну картину сад пышности и сад утехи». И сегодня можно любоваться большими роскошными цветочными партерами близ Большого дворца, которые яркостью и сочностью красок словно продолжают под открытым небом фантастически прекрасные и разнообразные паркеты дворцовых залов — так фрагмент регулярного «сада пышности» начала XVIII века словно переливается в романтические зеленые просторы парка второй половины XVIII-XIX веков, пейзажного, естественного, чуть загадочного. Сюда вновь вернулись времена года, которых не знало «стриженое садоводство», запели птицы. В пейзажном парке на лугах паслись овцы, коровы, олени. Этому следовала и пейзажная живопись, которой пейзажные парки подражали. В пейзажном парке Царского Села появились монументы в память о воинских победах, о близких, любимых, родных. Подобные элементы украшения парков придавали им то, что так ценили англичане — «sensibility» — чувствительность.

Это интересно!

Экстрим на Урале организует компания Батерфлай. Ночевки в на природе и экстремальный отдых в горах.

 

Поиск по сайту

Статьи