Памятники византийского искусства

Феодора, женщина с легендарной биографией, по-видимому, была дочерью сторожа при константинопольском амфитеатре и в юности вела жизнь бродячей актрисы и куртизанки. Достигнув трона, она обрела безграничную власть, муж не решал государственых дел без ее совета; ее имя ставилось рядом с именем императора на законодательных актах и других государственных бумагах.

Феодора, женщина с легендарной биографией, по-видимому, была дочерью сторожа при константинопольском амфитеатре и в юности вела жизнь бродячей актрисы и куртизанки. Достигнув трона, она обрела безграничную власть, муж не решал государственых дел без ее совета; ее имя ставилось рядом с именем императора на законодательных актах и других государственных бумагах. Влияние императрицы особенно возросло после подавления восстания Ника, крупнейшего в истории Византии, которое вспыхнуло в столице в первые годы правления Юстиниана. Лозунгом восставших было «Ника!» (по-гречески — побеждай). Император и его сановники проявили тогда полную растерянность. Юстиниану советовали бежать, воспользовавшись тем, что выход из дворца к гавани был еще свободен. В тот опасный для трона момент, как сообщает современник — византийский историк Прокопий Кесарийский, — только Феодора проявила необыкновенную стойкость духа и обратилась к Юстиниану со следующими словами: «Если бы не оставалось иного спасения, кроме бегства, я не пожелала бы бежать.

 

Те, кто носил корону, никогда не должны переживать ее потери. Никогда я не увижу того дня, когда меня перестанут приветствовать титулом императрицы. Если ты, цезарь, хочешь бежать, — это твое дело: у тебя есть деньги, корабли готовы, море открыто; что до меня — я остаюсь. Я люблю старинное изречение, что порфира — великолепный саван». Когда царица сказала это, то все исполнились храбрости и мужества. Восстание было жестоко подавлено полководцем Велизарием. В Сан Витале легко постигаешь сущность византийского искусства, призванного не только уводить верующих из мира реального в мир сверхчувственный, потусторонний, но и прославлять царя, бывшего в глазах византийцев наместником бога на земле. Эстетическое воздействие равеннских мозаик очень велико. Трудно сказать, в чем таится сила этого большого, но далекого нам по духу искусства: в непередаваемой красоте цвета, монументализме, одухотворенности образов или, наконец, в таланте безвестных мастеров, вложивших в эти росписи частицы своей души. Сан Витале кажется высоким, просторным и светлым. Он представляет собой центральнокупольную, восьмиугольную в плане постройку, с куполом необычайной конструкции, смонтированным, как и купол мавзолея Галлы Плацидии, из полых керамических деталей в форме античных сосудов — амфор. Купол диаметром пятнадцать метров покоится на восьми мощных столбах, между которыми поставлены колонны, несущие двухъярусные ниши. Эти колонны с мраморными резными богато орнаментированными капителями византийского стиля дополняют роскошь убранства церкви.

 

В Сан Витале пышность интерьера сочетается с традиционной для раннехристианских церквей простотой внешнего облика. Наружные стены из кирпича лишены каких-либо украшений, кровля черепичная. Гирлянды зелени, вьющиеся кое-где по стенам, придают Сан Витале приветливый вид сельской церкви. Для завершения знакомства с памятниками византийского искусства туристы посещают еще две церкви — базилику Сан Аполпинаре Нуово (св. Аполлинария Нового) и огромную Сан Аполпинаре ин Классе (св. Аполлинария в гавани). Первая расположена в центре города, в двух шагах от мавзолея Данте; вторая — за городом, где когда-то была гавань, место стоянки императорского флота. Обе базилики являются редкими памятниками архитектуры VI века и хранят замечательные мозаики. За городом, среди полей, садов и виноградников, стоит мавзолей Теодориха — единственный в своем роде памятник остготского зодчества. Всем, кто проезжает по дороге, хорошо виден поднимающийся над зеленью массивный серый купол гробницы остготского короля. Оставив машину на площадке, мы прошли сотню шагов в сторону от шоссе и свернули в кипарисовую аллею, в конце которой стоит мавзолей. Вокруг ни души. Цветут розы, трещат кузнечики, порхают птицы; издалека ветер доносит слова песенки: «Романья миа, Романья миа». На фоне этой идиллической природы суровая архитектура мавзолея кажется мягче и лиричнее.

 

Мавзолей решен в виде круглого храма, поставленного на высокий восьмиугольный постамент. Плоский купол диаметром девять метров выполнен примитивным способом, он выдолблен из одной огромной каменной глыбы. От времени мавзолей «ушел» в землю более чем на три метра, и, для того чтобы открыть нижнюю часть стен, вокруг него пришлось прокопать ров. При реставрации мавзолея были удалены лестницы, пристроенные по его фасаду в XVI—XVII веках. Внутри усыпальницы два зала — один в нижнем, другой в верхнем ярусе. Их каменные стены не имеют никаких следов украшений. В центре зала второго этажа стоит большая овальная чаша темно-красного порфира, говорят, что это саркофаг Теодориха. Мы возвращались из Равенны под вечер. В небе догорали последние краски. На поля, расцвеченные красными головками маков, спускалась вечерняя прохлада. Легкий ветерок врывался в окна автобуса.

 

Сопровождавший нас представитель из Общества итало-советской дружбы неожиданно предложил сделать остановку. «Неподалеку могила Аниты Гарибальди», — пояснил он. Мы вышли. В открытом поле темнела группа кипарисов. Они, как верные часовые, охраняли мраморный памятник в виде сломанной колонны. Скромный букетик цветов, положенный у ее подножия чьей-то заботливой рукой, сказал нам, что одинокая могила не забыта, что память об Аните — жене и боевом друге Гарибальди — живет в сердцах итальянцев.

Это интересно!

купить детский диплом еще

 

Поиск по сайту

Статьи