Гибель Западной Римской империи

В 476 году Одоакр — начальник наемной дружины — низложил последнего римского императора Ромула Августула и захватил власть над Италией. Эта дата условно считается годом гибели Западной Римской империи.

В 476 году Одоакр — начальник наемной дружины — низложил последнего римского императора Ромула Августула и захватил власть над Италией. Эта дата условно считается годом гибели Западной Римской империи. В 489 году Одоакр был осажден в Равенне Теодорихом, вождем остготов. Теодорих не смог взять хорошо укрепленный город и после трехлетней осады предложил Одоакру мир на условиях разделения власти. Осажденные отворили ворота крепости и впустили остготов. Во время пира Теодорих убил Одоакра, и по древнему обычаю, подняв Теодориха на щит, остготские воины провозгласили его королем. Равенна стала столицей остготского государства, которое простиралось далеко за Альпы. Теодорих умер в 526 году, а в 540 году византийские войска овладели Равенной и затем вытеснили остготов из Италии. Равенна стала административным центром экзархата — итальянских владений византийского императора Юстиниана. Таков краткий перечень событий, на фоне которых создавались прославленные живописные и архитектурные памятники Равенны.

 

Наиболее ранний из них — небольшая крестообразная в плане капелла середины V века, известная как мавзолей Галлы Плацидии, единственная сохранившаяся постройка, связанная с именем Галлы, которая, согласно преданию, будучи ревностной христианкой соорудила несколько ныне не уцелевших храмов. Императрица умерла в Риме 27 ноября 450 года, и ничто не подтверждает факт переноса ее останков в Равенну. Однако в средние века сложилась легенда, что в мавзолее покоится прах не только самой Галлы Плацидии, но и ее близких. По одной версии в мавзолее покоится прах мужа и сына, по другой — сына и отца, наконец, по третьей — сына и брата. Итальянский историк XVI века Джироламо Росси сообщает, что он сам не видел, но слышал, будто в одном из саркофагов мавзолея была заключена мумия императрицы, восседающая на троне кипарисового дерева, и что в 1577 году любопытные дети, просунув зажженную свечу сквозь имевшееся в саркофаге отверстие, устроили пожар и пламя уничтожило содержимое гробницы. Мавзолей — низкое, невзрачное с виду кирпичное здание — стоит в глубине большого двора, обнесенного высокой оградой. В пределах ограды расположена также церковь Сан Витале, и оба здания воспринимаются как единый архитектурный комплекс. Вокруг несколько печальных кипарисов да изумрудная зелень травы. В знойном воздухе разлита тишина, каменная ограда охраняет от городского шума этот давно ушедший в прошлое мир. Внутри мавзолея очень тесно. Три огромных безымянных саркофага занимают почти все пространство небольшой усыпальницы. Там царит таинственный полумрак, маленькие окна с золотистым алебастром вместо стекол скупо пропускают свет. Сторож включает электричество, и вокруг, на стенах и потолке, как драгоценные камни начинают сверкать, гореть и переливаться мозаики. В них преобладают синие тона изумительной звучности и глубины. Небольшие кубики смальты, различные по величине и градации цвета, передают тонкие живописные нюансы. Золота совсем немного, поэтому в мозаиках мавзолея не ощущается того холодного великолепия, которым веет от мозаик Сан Витале.

 

Подобно южному звездному небу, простирается над головой синий, чуть тронутый золотом купол. Над дверью знаменитое изображение Доброго пастыря — Христа в виде юного пастуха, сидящего на пригорке среди белоснежных овец. Мозаика эта поражает богатством оттенков — на сияющем синем фоне неожиданно вспыхивают зеленоватые, золотистые, лиловатые огоньки. Традиционное для раннехристианского искусства изображение Доброго пастыря несет в себе много античных черт. Об античности напоминают и мозаики стен: великолепные гирлянды листьев и плодов, олени, пугливо склонившиеся над источником, голуби, пьющие воду из сосуда. Однако символика изображений, фигуры святых, занимающие значительное место в общем композиционном замысле, и, наконец, особенности художественного языка — все это говорит о новом по сравнению с античностью понимании действительности, о формировании начатков стиля, призванного выразить спиритуалистические идеалы христианства. Этот стиль, в общих чертах проявившийся уже в росписях катакомб, господствует затем на протяжении столетий. От мавзолея усыпанная песком дорожка ведет к церкви Сан Витале. Заложенная еще при Теодорихе в 526 году и законченная в 547 году императором Юстинианом, она является самым замечательным памятником Равенны византийского времени. Мозаики Сан Витале известны не только своей художественной ценностью, но и тем, что они принадлежат к числу единичных уцелевших после разгрома Византии образцов того монументального искусства, в котором византийские мастера VI века не знали себе равных.

 

Мозаиками были покрыты все стены, своды и купол церкви. До нас дошла только часть этого великолепия — сверкающие золотом и сочными ярко-зелеными тонами мозаики апсиды и пресвитерия. Здесь наряду с изображением сил небесных — Христа, апостолов, архангелов, библейских пророков — нашло себе место и изображение владык земных: высоко, во втором ярусе боковых стен апсиды, одна напротив другой расположены две монументальные композиции. Левая изображает императора Юстиниана в окружении царедворцев и воинов; правая — императрицу Феодору в окружении придворных дам. Торжественная застылость поз, блеск золота, мерцание жемчуга одежд и головных уборов правителей Византии воссоздают атмосферу восточной пышности константинопольского двора. Если в мозаиках мавзолея Галлы Плацидии черты средневековой условности только начинают проявляться, то в изображениях Сан Витале средневековый стиль побеждает. Живописную мягкость сменяет подчеркнутая линейность контуров. Тела утрачивают античную материальность. Сама трактовка образа человека ясно выражает христианскую идею примата духа над телом. Фигуры, переданные в однообразном ритме, торжественно выстроились в ряд, ноги легко касаются земли, за складками одежды не чувствуется тел; да и сами складки переданы плоскостно, как некий линейный орнамент. Аскетические строгие большеглазые лица восточного типа сохраняют еще некоторые черты портретного сходства. Так, лицо Феодоры с большими черными глазами отмечено следами той красоты, которую, по выражению современника, «слова и искусство людей не в силах изобразить».

 

Поиск по сайту

Статьи