Начало ликвидации феодальной системы

Я продал все, что у меня было, и дал тебе эти 2 тысячи долларов. Разве после этого мне не пришлось  отправляться на юг, чтобы принести   домой сушеного картофеля, потому что нашего урожая не хватило, а семье моей надо было есть?

А что же случилось, когда я вернулся? Разве ты не стоял передо мной через десять дней после моего возвращения и не грозил мне тотчас же отдать меня в армию, если я еще не уплачу тебе? Мне не к кому было обратиться, потому что высшей властью в деревне был ты. Помнишь, как плакала вся моя семья, когда ты приказал взять последний хлеб из нашего амбара?
Целую зиму мы не ели ничего другого, кроме сушеного картофеля, а в мае, когда мы еще работали в поле и собрали новый урожай пшеницы, ты пришел опять и, несмотря на то, что ты получил от меня две тысячи долларов, потребовал четвертую часть моего урожая. Вскоре ты пришел снова, на этот раз вместе с солдатами, и меня насильно забрали в батальон, работавший над ремонтом военных дорог…»
«Тогда,— воскликнул Чжан, обращаясь к собравшимся,— я упал перед ним на колени, я кланялся ему и просил не угонять меня, пока я не закончу сев. Но он и слушать меня не хотел…»
«Стань теперь ты на колени,— крикнул он помещику,— как я стоял перед тобой, и кланяйся собранию, как я тебе кланялся! Разве все, что я сказал, не правда, все до последнего слова?»
Помещик Го кивнул головой. Этот долговязый человек стоял перед собранием, уставясь глазами в землю.
«Почему,— голос Чжана неожиданно упал,— почему ты так обращался с людьми, когда был в силе?»
Го молчал. Чжан обратился к крестьянам: «Ну, не мерзкий ли он человек?»
В ответ раздались гневные возгласы.
Го медленно опустился на колени и стал отвешивать поклоны, поворачиваясь то в сторону Чжана, то в сторону собрания. Чжан сошел с помоста, и его место занял другой крестьянин.
«Теперь мы больше не боимся говорить,— сказал он.— Здесь нет гоминдановского правительства, которое защитило бы этих толстобрюхих. Никто не взыщет с нас за то, что мы скажем правду».
И он начал рассказывать обо всех несправедливостях, учиненных над ним. Но в голосе его, кроме горечи и обиды, звучало и некоторое удивление, что вот он стоит здесь и может свободно говорить.
После того как на таких собраниях была аннулирована прежняя тяжелая задолженность и были уничтожены наихудшие формы феодального угнетения, а в то же время степень политической зрелости крестьян значительно повысилась, была начата ликвидация самой феодальной системы.
 

Поиск по сайту

Статьи