Ситуация в войсках

Газета «Саотанбао», рупор верховного командования гоминдановской армии, писала:
«Министр по мобилизации в армию признал, что созданные деревенскими начальниками банды нападают по дорогам на людей, чтобы довести число рекрут до предписанной нормы».

Подобные сообщения в печати не опровергались, но и не подтверждались соответствующими инстанциями, что свидетельствует об отсутствии при подобной  правительственной  системе  всякого понятия об ответственности Учреждения жили собственной жизнью и не снисходили до нужд и жалоб народа. При таком правительстве министр мог быть пригвожден к позорному столбу какой либо правительственной газетой и одновременно претендовать на получение награды. Так, «Саотанбао», нисколько не смущаясь, напечатала и признание министра и следующее сообщение:
«Министерство по мобилизации в армию сообщило генералиссимусу имена своих сотрудников, работающих крайне напряженно, на предмет их награждения».
В войсках, противостоявших японским армиям на «регулярном фронте», процент смертности был столь же высок. Малярия, дизентерия и полное истощение от недоедания уносили все большее число солдат.
При переходе армии из одной провинции в другую обычно позади нее по дороге брели отдельные солдаты, подлинные обломки человеческих существ, которые не в силах были идти в ногу с колонной. Документы, имена и номера этих несчастных офицеры уносили с собой, а их солдатское жалованье и паек зачислялись вышестоящим учреждениям, в то время как отставшие продолжали по инерции идти все медленнее, пока, совершенно обессиленные, не падали на дороге.
Без документов невозможно было попасть в госпиталь. Когда мы подбирали на дороге такого солдата и брали его в санитарную машину, нам приходилось вести бесконечные переговоры с руководителями гражданских больниц и военных госпиталей, мимо которых мы проезжали, доказывая право больного быть принятым, пока потерявший последние силы защитник отечества не умирал на пороге одного из этих учреждений.
Как и в Гуандуне, где контрабандная торговля рисом сыграла большую роль в возникновении голода, так и во всех других провинциях фронт пересекался бесчисленным множеством контрабандных линий, вдоль которых велась оживленная торговля товарами из внутренних районов Китая, как-то: золотом, вольфрамом и рисом. Из крупных оккупированных городов — Шанхая, Кантона и Тянь-цзиня — прибывали во внутренние районы текстильные товары и предметы роскоши. Японские и китайские офицеры были организаторами и покровителями этой широко разветвленной и обширной торговли. Немалая доля доходов генералов, «осевших» на таком участке фронта, имела своим источником контрабанду.
Я вспоминаю жалобу одного молодого капитана, предложившего своему начальнику сделать вылазку в занятую японцами деревню, о которой имелись точные данные разведки. Он знал, сколько можно было захватить пулеметов, боеприпасов, лошадей и грузовиков и скольких японских офицеров, включая одного подполковника, можно было взять в плен.
«Но наш генерал,— заявил он гневно,— запретил какую бы то ни было операцию, ибо это прекратило бы контрабандную торговлю, в которую он вложил часть своего капитала».
Антияпонский фронт пребывал в таком состоянии бездействия и разложения до конца войны; это состояние нарушалось лишь ежегодными катастрофами, вызванными прорывами японских войск, в результате которых дороги заполнялись бесконечными потоками беженцев — мужчин, женщин и детей.
 

Поиск по сайту

Статьи