Спекуляция землей

И, как пир во время чумы, в провинции разгоралась спекуляция землей. Купцы из Сиани и Чжэньчжоу, мел кие чиновники, офицеры и богатые помещики, имевшие еще запасы продовольствия, занимались скупкой наследственных крестьянских участков по преступно низким ценам. Концентрация земли, с одной стороны, и обезземеливание— с другой, происходили одновременно, усиливаясь по мере обострения голода.

…Мы произвели грубый подсчет. Из 30-миллионного населения Хэнани примерно два или три миллиона человек бежало из провинции; еще два-три миллиона умерло от голода и болезней…».
На следующий год после голода в Хэнани такой же голод разразился в провинции Гуандун.
Даже массовая смертность среди крестьян не смогла переубедить его превосходительство генералиссимуса Чан Кай-ши, продолжавшего утверждать, что голод является не чем иным, как предлогом, выдуманным крестьянами для неуплаты налога. Моральная безответственность феодальных чиновников дошла до таких пределов, что они продолжали собирать налоги, видя, как на их глазах крестьяне умирают массами. Если же горы трупов вырастали до такой высоты, что уже нельзя было больше скрывать это бедствие, они предпочитали удирать оттуда, чтобы не поколебать авторитета своего верховного сюзерена, сделавшего официальное заявление по поводу голода.
Когда же этот гнойник бюрократизма вскрылся, газета фашистского крыла гоминдана «Шицзежибао» попыталась в одной из своих статей доказать, будто все происшедшее является лишь сравнительно безобидным недоразумением и результатом некоторой нерасторопности местных властей. Газета писала:
«Свыше 400 тысяч человек умерло в прошлом году во время голода в Гуандуне. В одном лишь уезде Тайсань умерло 100 тысяч крестьян. Одна из главных причин этой трагедии заключалась в головотяпстве местных чиновников, пытавшихся скрыть положение вещей. В прошлом году генералиссимус запретил провинциальным властям пропускать ложные сообщения о голоде, так как они могли бы п. использованы для того, чтобы саботировать полную уплату рисового налога. Этот приказ был передай дальше в уезды и был воспринят там как запрещение вообще давать какие-либо сообщения о голоде. Вот почему некоторые уезды не решались сообщать о положении у них. Так, например; в уезде Луфын голод был настолько силен, что даже правительственные чиновники получали только сладкий картофель. Председатель магистрата не решился сообщить  об этом правительству. В последующее время все служащие, за   исключением   председателя   муниципалитета   и его секретаря, бросили работу. В конце концов сбежал и секретарь, и председатель остался один, пок.) не был уволен в наказание за свою нерадивость». Я был в Гуандуне во время голода. Статья, которую я прочел   в   фашистской   газете   «Шицзежибао», на мой взгляд, сильно преуменьшала число жертв. В ней ничего не говорилось о многочисленных случаях убийств детей матерями, бросавшими своих малюток в деревенские колодцы, потому что им нечем  было кормить их. Ничего не говорилось и о случаях людоедства, о которых сообщали мне в Гуандуне мои сослуживцы. Ничего не говорилось о причинах голода, известных мне по собственным наблю дениям.
 

Поиск по сайту

Статьи