Налоговое бремя и лихоимство

Третий источник — это налоговое бремя и лихоимство. Взимавшийся до войны денежный налог был во время войны заменен натуральным. Правительство • облагало каждую провинцию налогом в форме поставки определенного количества мешков риса. Провинциальные правительственные органы распределяли это количество по отдельным уездам, уезды устанавливали размер налога для каждой деревни, а деревенские старшины определяли размер налога для каждого крестьянина.

Но, поскольку каждая деревня на гоминдановской территории была, в сущности, помещичьей вотчиной, всю тяжесть налогов несли на себе малоземельные крестьяне. Конечно, помещик, являвшийся одновременно и представителем правительственной власти, мог бы для разрешения налогового вопроса отказаться от части арендной платы крестьян. Но это, разумеется, не было предусмотрено в феодальной системе.
По мере того как натуральный налог проходил через руки представителей власти от низших до вышестоящих, каждая рука клала часть его в собственный мешок. Раз меры этой части определялись «потребностями» отдельных правительственных органов, феодальными традициями и исчислением того минимума, который необходим для удовлетворения алчности вышестоящих властей.
Часть из того, что попадало в руки центрального пра вительства, превращалась в «натуральный доход» государственных служащих (то есть в ту часть их жалованья, которая выплачивалась им рисом) и в поставки для армии  Остаток становился объектом спекуляции.
Рисовый налог был той единственной областью взаимоотношений между народом и правительством, к которой правительственные учреждения проявляли интерес. Периодически наступавший голод ничего не менял в этом деле.
В условиях феодализма ежегодный голод крестьян до сбора нового урожая стал неизбежным явлением, а недостаток жизненных ресурсов превращал каждое природное бедствие в смертельную угрозу. Налет саранчи, засуха, болезнь, исключительно суровая зима, наводнения являются для крестьян не стихийными бедствиями, с которыми можно бороться, а катастрофой, последствия которой находят свое отражение в статистике смертности, регистрирующей тысячи жертв.
Теодор Уайт и Эннели Джекоби в своей книге «Гром из Китая» так описывают голод в провинции Хэнань:
«Крестьяне умирали у нас на глазах; они падали на дорогах, в горах, у железнодорожных станций, в своих хижинах и на полях. Но, несмотря на то, что они умирали с голоду, правительство продолжало выжимать из них продовольственный налог до последнего зерна. Денежный налог, который крестьяне платили за свою землю, был невелик, основным был налог натурой — долевое отчисление со всего урожая. Несмотря на торжественное обещание чунцинского правительства отменить этот налог, армия и провинциальные власти продолжали вымогать его у крестьян всеми способами, до каких только могли додуматься. Во многих волостях налоговые власти требовали с крестьян больше зерна, чем последние собирали со своих полей. При этом не допускалось никаких льгот и исключений. Питаясь древесной корой и листьями, крестьяне вынуждены были тащить сборщику налогов последний мешок пшеницы, оставленной на семена. Крестьян, ослабевших от голода до такой степени, что они едва держались на ногах, заставляли собирать корм для армейских лошадей, причем этот корм был питательнее тех отбросов, которыми они набивали собственные желудки. Тех, кто был не в состоянии внести налог, вынуждали к этому насильственными мерами; они распродавали свой скот, обстановку, даже землю, чтобы на вырученные деньги купить зерна и отдать его сборщику налогов.
 

Поиск по сайту

Статьи