Заключение конкордата 20 июля 1933 г.

Многовековая история взаимоотношений между обеими странами выработала вполне определенный стереотип представлений друг о друге, в котором немалое место занимала и религиозная рознь. Вполне оправданным было поэтому связывать усилия, предпринятые нацистской дипломатией по урегулированию отношений с Варшавой, с необходимостью достичь соглашения с Польшей.

Заключение 20 июля 1933 г. конкордата, подводившего договорную основу под взаимоотношения между католической церковью и нацистским режимом, должно было обеспечить внешней политике Германии дополнительный «моральный капитал» в самых различных регионах
Одновременно конкордат предоставил сильные козыри и окружению Пилсудского для оправдания политики сближения с фашистской Германией. Постоянные ссылки на это соглашение как на пример плодотворного сотрудничества на международной арене должны были стать веским аргументом в обработке общественного мнения страны. Тем более что внутри самого польского руководства все более усиливалась тенденция рассматривать нацистский режим прежде всего сквозь призму антикоммунизма, антисоветизма и якобы имевшего место антипруссачества. Причем последнему придавалось особенно большое значение.
За подобными общими рассуждениями в высших политических сферах Польши последовали вполне конкретные шаги, направленные на сближение с фашистской Германией. В июле 1933 г. А. Высоцкий был отозван из Берлина, что не могло не навести на мысль, что Варшава стремится не отягощать новый этап в двусторонних отношениях нежелательными реминисценциями о политике, проводившейся людьми бывшего министра иностранных дел Л. Залесского. Направляя в Берлин нового посланника — одного из доверенных лиц полковника Бека, Ю. Липского, правящие круги режима «санации» весьма недвусмысленно демонстрировали готовность к серьезным переговорам. Липский прибыл в Берлин 3 октября и спустя две недели вручил верительные грамоты президенту Гинденбургу. Однако Гитлер не торопился принимать нового польского посланника, хотя, вне всяких сомнений, понимал, какие надежды связывала Варшава с появлением Липского в германской столице.
Тем не менее, рейхсканцлер не упускал из виду «польскую проблему», прочно удерживая в своих руках начиная со второй половины мая инициативу в процессе сближения двух стран.
Наконец, 15 ноября Гитлер принял Липского для доверительной беседы Запланированная оттяжка этой встречи принесла свои плоды: к этому времени Пилсудский принял окончательное решение в пользу заключения соглашения с «третьим рейхом» и 4 ноября лично дал Липскому инструкции для разговора с германским рейхсканцлером. Эта встреча положила начало завершающему этапу в подготовке германо-польского пакта о ненападении. Если кратко резюмировать основные идеи весьма пространного монолога фюрера в ходе беседы с Липским, то они сводятся к следующему: любая война в Европе способствовала бы только усилению коммунизма, поэтому Германия не желает войны; Польша является форпостом Запада против Азии. Гитлер одобрил предложение Липского о том, чтобы зафиксировать итоги встречи в виде специального коммюнике, которое представляло бы собой своего рода декларацию о неприменении силы в отношениях между двумя странами. Обе стороны придавали большое значение берлинской «декларации», рассматривая ее как непосредственный пролог к установлению более прочных отношений между Польшей и Германией». После ухода с Конференции по разоружению в Женеве и разрыва с Лигой наций нацистские лидеры постарались выжать максимум возможного из этой встречи и опубликованного после нее коммюнике для пропаганды своего «миролюбия».
 

Поиск по сайту

Статьи