Сдвиги в отношениях между Польшей и Германией

23 марта 1933 г. в рейхстаге Гитлер произнес первую из своих, «миролюбивых» речей, которыми был так богат период становления и консолидации нацистского режима. Внешнеполитическая часть этого выступления характеризовалась явно смягченным тоном по сравнению с выступлениями глав правительств Веймарской республики, содержались в нем и зондирующие нотки.

И хотя Польша не была прямо названа, можно предположить, что речь шла именно о ней, когда, давая оценку международному положению Германии Гитлер заявил, что си там, где двусторонние отношения отягощены трудностями, мы будем стремиться к соглашению». Подобный публичный намек явился для Варшавы давно ожидаемым сигналом к действию, своего рода приглашением к дипломатическому «танцу»».
Этот и последовавшие за ним шаги фюрера в том же направлении (аудиенция посланнику А. Высоцкому 2 мая, новое выступление в рейхстаге 17 мая и т. д.) совершенно определенно свидетельствовали о намечавшихся важных сдвигах в отношениях между двумя странами. Они были более чем неожиданны не только для внешнего мира, но и для различных группировок господствующего класса в самой Германии. Их традиционно враждебные, антипольские настроения  нашли наиболее яркое выражение в своего рода программном докладе министра иностранных дел фон Нейрата на заседании кабинета министров 7 апреля 1933 г. Отвергнув возможность какого-либо компромисса или даже частичного урегулирования отношений с Польшей, фон Нейрат подтвердил традиционные установки о несовместимости существования рядом с Германией «сезонного государства». «Мы,— заявил он,— должны сохранить напряженность в отношениях с Полыней, хотя бы для того, чтобы в мире продолжали быть заинтересованы в пересмотре польско-германских границ».
Внешнеполитическая же программа национал-социалистской парши носила глобальный характер. Она оперировала категориями не «регулирования» границ или даже территорий, а исключительно категориями «пространства» (Raumpolitik). В рамках завоевательной программы, сформулированной задолго до прихода нацистов к власти в книге Гитлера «Майн Кампф», Польша вообще не фигурировала как самостоятельный объект экспансии, ее политико-географическая роль сводилась к определению «соседние» с Россией страны. Позднее Гитлер говорил Г. Раушнингу, что он стремится в будущем к созданию блока восточных территорий (не государств), объединенных в «союз вспомогательных народов — без армии, без собственной политики, без собственной экономики».
Гитлер, как известно, не пересматривал теоретических положений внешнеполитической программы НСДАП после прихода нацистов к власти. Ничего не изменилось и в его отношении к Польше, но, руководствуясь тактическими соображениями, в интересах реализации своих обширных планов он всегда был готов пойти на временное урегулирование отношений с любой страной. Выступая 17 октября 1933 г. на конференции руководящих деятелей НСДАП, Гитлер с циничной откровенностью обосновал свой подход к международно-правовым проблемам, заявив, что готов подписаться под чем угодно, чтобы облегчить проведение своей политики, готов гарантировать любые границы и с кем угодно заключить пакты о ненападении и договора о дружбе. «Почему я не должен сегодня заключать договоры в полной уверенности, что завтра их хладнокровно нарушу, если от этого зависит будущее немецкого парода», заявлял он. Поскольку же внешнеполитические амбиции папистского лидера отнюдь не ограничивались ревизией Версальского договора, то и напряженность в польско-германских отношениях не являлась политической догмой.
 
 

Поиск по сайту

Статьи