Система расселения. Города. Торговля

 

система расселения

 

Материалы археологических исследований, накопившиеся за последние десятилетия, позволяют характеризовать систему расселения и жилища почти во всех исторических регионах Средней Азии, хотя изученных неравнозначно.
Вопрос о зависимости характера и типа открытых археологами поселений от социально-экономических отношений в обществе поднимался неоднократно, и в настоящее время решен положительно. Археологические данные о типах поселений стали полноправным историческим источником для суждения об уровне социально-экономического развития древнего общества, базой для реконструкции его структуры.
Часть информации можно отнести к периоду античности, хотя использование данных о поселениях здесь встречает определенные трудности, так как древние культурные отложения и строительные остатки археологических памятников подчас скрыты следами позднего обживания. Тем не менее, исследования в Бактрии, Маргиане, Парфии, Хорезме, Согде позволяют выявить некую во многом сходную схему объектов расселения, в целом унаследованную от предыдущего периода. В основе ее городища и поселения, соответствующие руинам больших и малых городов и сельских поселений разных типов.
Весьма показателен социально-топографический пейзаж Бактрии, страны древнейших традиций оседло-земледельческой и городской культуры. Здесь после небольшого периода запустения, вызванного событиями греко-македонского завоевания IV в. до н.э., отмечается резкий рост населения и пунктов, превращение многих из них в города, который достиг своего пика в кушанское время, и тогда же оформилась характерная схема системы расселения: город, а в сельской местности — поселение, усадьба, крепость. Та же топографическая картина наблюдается в соседних регионах — Мар-гиане, Парфии, Согде. Господствующий тип в Хорезме — поселение рассредоточенного характера с отдельными домами разной величины, усадьбами, разделенными садами и угодьями. В других регионах есть также компактные селения, укрепленные стенами. Внутри селений или отдельно от них встречаются укрепленные усадьбы с башнями. Повторяющаяся в основных чертах во всех регионах эта схема, прежде всего, показывает, что основной массив населения — свободные общинники разного уровня достатка, жившие больше либо семейными общинами агнатов, либо выделившимися малыми семьями в отдельных домах с патарканом (участок земли). Укрепленные усадьбы с башнями принадлежали в большинстве знати, представители которой жили либо в окружении общинного поселка, либо в отдельных крупных усадьбах, которые вместе с примыкавшими к ним угодьями, очевидно, соответствуют известным по источникам дастакиртам.
Особый тип поселений, выделенный в Бактрии, Согде, Хорезме, составляют крепости — форпосты на пограничье оазисов и вблизи переправ на выступающих скальных мысах. Они, в основном, кушанского времени, хотя не исключено, что этот тип существовал с древнейшей эпохи. Возможно, о таких «скалах» сообщают историки походов Александра, как о неприступных гнездах родовой бактрийской аристократии, с одним из представителей которой завоеватель предпочел породниться, чтобы привлечь на свою сторону.

Сходная картина сельского расселения отмечается в Фергане, но здесь специфику региона, связанную с географическим положением, составляет преобладание укрепленных поселений и отдельно стоявших домов, наличие которых подтверждает тот же социальный состав, что в других регионах.
К концу периода античности возрастает количество крупных усадьб, которые повсеместно приобретают черты укрепленных замков с поселением у подножья. Отмечаемая закономерность отражает изменения в составе античного общества, иллюстрирует сложение крупной земельной аристократии, в экономической зависимости от которой оказалась большая часть свободных общинников.
В эллинистический период резко возросла роль городов, что также видно из анализа типов расселения в оазисах. Поселения городского типа обычно играют роль доминанты в топографии оазиса, фокусируя связи сельских поселений. Формирование схемы «город в системе поселений», прежде всего, имело экономическую подоплеку, оно было продиктовано углубляющимся в античную эпоху процессом общественного разделения труда и формированием системы внутренних связей.
Вместе с тем с эпохи эллинизма характерен взлет целенаправленной градостроительной деятельности государств, начиная со строительства «Александрии» при Александре Македонском и закладки городов Селевкидами. В кушанской Бактрии возникновение поселений вокруг города отмечается как черта государственной политики, направленной на превращение оазисов в административные структуры.
В античный период в Средней Азии выделяются две зоны градостроительства: первая, где процесс урбанизации проходил свой второй этап развития на базе градостроительного наследия предшествующих эпох и в которую с ахеменидской эпохи вошли Согд, Хорезм; и вторая (зона контактов с кочевниками по Сырдарье), где социально-экономический прогресс только подвел к возникновению первых городов.
В первой зоне большинство городов получили «второе дыхание». Среди них такие крупные центры, как Бактры (Зариаспа), Дильберджин, возможно, Термез (Тармитта), города, от коих сохранились городища Джандавлаттепа и Калаи-мир в Бактрии, Мараканда — Самарканд и Никшапа под наслоениями городища Еркурган в Согде, Антиохия в Маргиане, Хазарасп и Хива в Хорезме. В эллинистическое время города предшествующего периода, разрастаясь, обносятся новым стенами либо получают мощную фортификацию после ремонта старой.

Повсеместно возникают новые города, пути их сложения разнообразны: от стихийного формирования населенных пунктов у крепостей, стягивания нескольких поселений в единую агломерацию (синойкизм) до разбивки городского пункта по заранее намеченному плану. Последний вариант убедительно иллюстрирует описание закладки города в Милиндапаньха: «… зодчий решил заложить город. Для начала он велит расчистить площадку, разровнять место, затем размечает, где быть улицам, площадям, перекресткам и начинает строительство. Он заложил город — великолепный, соразмерный, выверенный в частях, окруженный рвом и обводной стеной с мощно укрепленными воротами и сторожевыми башнями, с множеством площадей, перекрестков, распутий и разъездов, с чистой и ровной царской дорогой, удобно расположенным базаром, обильными парками, садами, прудами, водоемами, колодцами, блистающий храмами многим богам…».
Геометричность плана и четкость разбивки внутреннего пространства, свойственная эллинской градостроительной традиции, как считается, была принесена греками в Среднюю Азию, и ее влияние действительно ощущается в плане ряда новых городов, возникших в эллинистический период. Однако еще до прихода греков здесь существовали пункты прямоугольного плана. Прямоугольные очертания свойственны античным городам Бактрии, Хорезма и первым городом Чача. Наряду с городами регулярного плана складывалась масса крупных стихийно формировавшихся агломераций, конфигурация которых подчинялась рельефу местности и зависела от последовательно наращивавшихся укреплений. Даже Александрии не отличались четкостью плана. В числе наиболее крупных городов, возникших в Бактрии в греко-бактрийский период, можно назвать Дальверзинтепа, Кей-Кобад-шах, Саксонохур, в более позднее время — Зартепа, Будрач; в Согде — город в Китабе (Киш), Калаи-Захаки-Марон, Бухара, Пайкенд; в Уструшане — Александрия Крайняя (Худжанд). Возникают города в Чаче — Канка, Шахрухия, Мингурюк; в Фергане — Мархамат (Эрши), древний Ахсыкет; в Хорезме — Гульдурсун, Джанбас-кала, Базар-кала, Топрак-кала и др.
Бурное развитие градостроительства, охватившее как южные регионы, так и распространившееся на север, захватив территории вдоль Сырдарьи (Яксарта), привело к тому, что к концу периода античности вся Средняя Азия была урбанизированным пространством, а крупные города в регионах наиболее древней урбанизации начинают испытывать определенный спад, связанный с общим состоянием социально-экономических процессов в античном обществе.
Города в античное время приобрели характерное двухчастное деление: укрепленная цитадель-акрополь с замком и расположенными рядом дворцовыми, административными сооружениями, арсеналом образует нуклеарную часть города. Собственно город, укрепленный оборонительными стенами с башнями и воротами, располагается у подножия акрополя. За городскими стенами простирается пригород и разреженно заселенная округа, занимавшая подчас обширную территорию. Разумеется, каждый регион обладает своими особенностями. Так, в Хорезме не сложились крупные городские центры, и не все города обладали цитаделями. Согд шел по пути сложения города-лидера, коим были Мараканда, Никшапа, Киш, фокусировавшие связи всех мелких пунктов в своей обширной округе и городов на периферии.
Изучение античного города, хотя и принесло уже большую информацию о его жизни и структуре, дало определенную возможность судить о региональных особенностях урбанизационно-го процесса, все же по-прежнему оно оставляет больше вопросов, чем дает ответов. Это связано, прежде всего, с тем, что культурные отложения периода античности скрыты на городищах, как правило, под многометровыми толщами наслоений последующих эпох. Исключения в виде малослойных городищ редки и представляются подарком для исследователей.

О внутригородской застройке, ее характере, сочетании жилых кварталов с общественными зданиями, роли ремесла, не говоря о внутреннем строе жизни, можно составить лишь самое общее представление. То же можно сказать о функции городов. Кое-что проясняют письменные источники. О том, что Бактрия была глубоко урбанизированным регионом напоминает Юстин, наделяя ее эпитетом «страна тысячи городов» (Just., XLI, 4, 5). Археологическими работами выявлено, что в состав бактрийских городов, наряду с унаследованными от предыдущего периода (VI-V вв. до н.э.), примером чего является сама столица Бактры, входили новые городские пункты, заложенные в селевкидское или греко-бактрийское время центральной властью, возможно, на месте катойкий (греческие военные поселения), существовавших в наиболее стратегически важных местах: при переправах, на пересечениях торговых путей. Наиболее яркий пример такого города — городище Ай-Ханум на левом берегу Окса. На правом берегу этой реки подобным городом, возможно, был ранний пункт в Термезе. Город, тип которого представлен агломерацией в Ай-Ханум, предполагаемая Александрия Оксиана, обладал всеми внешними атрибутами греческого полиса, жители которого сохраняли на бактрийской земле привычный для их родины образ жизни. Археологами открыты здесь гимназий, театр, героон основателя города, центральная улица с колонными пропилеями, квартал богатых жилищ. Раскопаны также дворец с сокровищницей (восточная деталь) и храмы. Несмотря на внутреннюю структуру, отвечающую греческим канонам, особенностью города являются ярко выраженные признаки древневосточной бактрийской традиции как в планировке домов, фортификации, так и в строительных приемах и материалах.
Типичным примером для Бактрии может служить пункт Даль-верзинтепа, зародившийся в III в. до н.э. и развившийся с I в. до н.э. в двухчастный город четкого прямоугольного плана с цитаделью и обширным пригородом. Он достиг наивысшего расцвета в кушанское время. Его внутренняя топография служит иллюстрацией к приведенному выше описанию города в Милинда-паньха. Город делился на две части центральной широкой улицей, начинавшейся от ворот. Отходившие от нее улочки определяли границы кварталов, застраивавшихся, как считают исследователи, по сословному принципу. Вокруг центральной площади были сконцентрированы наиболее богатые и монументальные здания, храмы, в частности были открыты храмы — буддийский и два — посвященные женскому божеству плодородия.
Другие кварталы формировали застройку вокруг небольшой площади, состоявшую из жилья, ремесленных мастерских и имели свой храм и водоем. В городе на Дальверзинтепа была пригородная зона, занятая полями и садами, а также культово-погребальным комплексом, состоявшим из храма и наусов, зданий, где по зороастрийскому обряду погребали кости умерших.
Ремесленные комплексы-мастерские и жилища мастеров располагались и в пригородах. Тенденция расширения территорий в городах, занятых ремеслом, которые подчас образовывали целые специализированные кварталы, отмечается в городах Мар-гианы (Гякуркала), Согда (Мараканда — Афрасиаб, Никшапа-Ер-курган). Все эти признаки характеризуют города в эпоху развитой античности как административно-политические и ремесленные центры.
Наиболее изученным городом Согда в настоящее время является Еркурган. Одни исследователи отождествляют его с центром области Наутаки, другие — с Ксениппой, упомянутой историками походов Александра Македонского. Последнее документально подтверждено недавно ставшим известным его древним названием — Никшапа. Прослеживается в основном та же структурная схема города, что и в Бактрии, усложненная двойным членением шахаристана на внутренний и внешний город, отразившим последовательность возведения оборонительных стен. В центре внутреннего города традиционно с середины I тысячелетия до н.э. возводились, сменяя друг друга, храмовые здания. Последний храм, относившийся к концу античного периода, вмещал статую женского божества и алтарь огня. Город включал также дворцовое здание. Во внешнем городе располагался огромный квартал, связанный с кузнечным производством и состоявший из мастерских со следами обработки железа и жилищ ремесленников. Культовые и погребальные комплексы обнаружены и за пределами городских стен. Это, дахма (отдельно стоящее уникальное сооружение) Ш-Н в. до н.э., предназначавшееся для очистки костей умерших, как это предписывает зороастрийский ритуал, и мавзолей III—V вв. н.э. на ступенчатой платформе. Пригородная зона Еркургана включала монументальные, жилые и производственные сооружения, разделенные свободным пространством полей и садов.

{PAGEBREAK}

Столица Центрального Согда Мараканда в эпоху развитой античности была хорошо укрепленным городом-гигантом с цитаделью, где, видимо, располагались административные постройки и некоторые ремесленные мастерские, и обширной округой с поселениями и малыми городками. В городе раскопаны часть квартала с многокомнатным домовладением и остатки гончарной мастерской.
Несколько иной внутренний строй отмечается в городах, жизнь которых фокусировалась вокруг какого-нибудь общественно-культового комплекса со святынями, почитание которых носило региональный характер. К этому типу можно причислить Топрак-калу — культово-административный центр Хорезма. Доминантой в нем был трехбашенныи замок цитадели, полностью занятый многозальным дворцово-культовым комплексом так называемого «священного дворца», посвященного, как считают исследователи, культу хорезмских царей. Рядом, за пределами стен города, располагался «нижний дворец» жилого характера. Территория самого города была занята жилыми массивами, разделенными на домохозяйства. Специально выделен квартал с культовыми сооружениями. Раскопки не обнаружили здесь развитые ремесленные кварталы, а лишь отдельные лавки-мастерские. Считается, что население города, главным образом, занималось обслуживанием двух громадных дворцовых ансамблей. Однако, города, подобные Топрак-кале, — это единичные примеры; главное место в жизни античного общества занимали города, бывшие не только административными и идеологическими центрами, но средоточием ремесла и торговли.
В первые века нашей эры в Средней Азии наступил общий экономический подъем, сопровождавшийся ростом как городского, так и сельского ремесла и торговли. В это время резко возросла добыча полезных ископаемых — железной и медной руды, свинца, золота, серебра и полудрагоценных камней, что составляло обеспеченную базу для развития металлургии и металлообработки, оружейного дела, ювелирного ремесла и выпуска монетных эмиссий. Видимо, в это время начали складываться центры горного дела и металлургии в Бактрии, Чаче, Фергане.
Часть продукции горного и металлического ремесла Бактрии шла на экспорт. Обнаруженные раскопками литейные формы и готовые изделия характеризуют работу металлистов и оружейников. Панцири и щиты, копья, наконечники стрел, мечи, кинжалы, топоры, конское снаряжение — таков далеко неполный перечень изделий среднеазиатских мастеров. За пределами региона славились изделия из маргианского железа. Повсеместно встречаются мастерские по изготовлению составленных луков. Обширный перечень профессий городских ремесленников приводит Милин-дапаньха в составе пестрого городского люда. Это кузнецы, мастера по золоту, серебру, свинцу, олову, меди, бронзе и железу, ювелиры, гончары, солевары, кожевники, тележники, мастера работы по слоновой кости, канатчики, изготовители гребней, прядильщики хлопкового волокна, корзинщики, мастера делавшие луки, тетивы, стрелы, художники, изготовители красок/красильщики, ткачи, портные, пробирщики, парфюмеры, пирожники, рыбники, мясники, винокуры и др. Археологически зафиксированы также гончарство, деревообработка, ковроделие. Часть продукции ремесленников изготавливалась для удовлетворения собственных нужд городских и сельских жителей, а часть — шла на рынок.

Хотя хозяйство оставалось, в основном, натуральным, интенсифицируется обмен продуктами труда в системе связей города, сельских поселений, складывается внутрирегиональный рынок, чему способствовало появление в разных областях монетных чеканов.
Бактрия стала первой страной, в экономическую жизнь которой вошло денежное обращение. Первые эмиссии греко-бакт-рийских монет выпущены во второй половине III в. до н.э. Бак-трийцы были искусными торговцами. Как отмечает Чжан Цзянь, китайский посол во II в. до н.э. к юэчжам, в Бактрах был большой базар. Находки бактрийских монет разных номиналов свидетельствуют о развитом внутриобластном рынке. В Северной Бактрии, греко-бактрийские монеты использовались для подражаний, пока не сменились кушанскими, то же явление в других регионах (Согде), которые также подключались к денежному обращению по мере развития в них товаро-обменной торговли. Для нужд торговли в среднеазиатских регионах использовались подражания селевкидским монетам (Антиоху I); так называемые монеты Гиркода ходили в западном Согде в I в. до н.э.—IV в. н.э. Во второй половине II—нач. I в. до н.э. был начат собственный чекан Хорезма, а со второй половины III в. н.э. начал выпускать свою монету Чач.
Появление монетных чеканов в среднеазиатских регионах идет параллельно с развитием межрегиональных связей и формированием трасс международной торговли. Многочисленные находки изделий парфянских и маргианских мастеров в кочевнических погребениях по Узбою и хорезмских изделий у сармат Приуралья свидетельствуют об интенсивности и направлениях меновой торговли с кочевнической периферией.
В первых веках до нашей эры сложившиеся в глубокой древности локальные отрезки и трассы обмена товаров складываются в единую сеть торговых путей, связавших западные страны греко-римского мира и Переднюю Азию с Дальним Востоком. Их объединила транзитная торговля китайскими шелковыми тканями, давшая повод исследователям в XIX веке (Ф. Рихтгофен) назвать их Шелковым путем. Издревле китайцы откупались от кочевников — хуннов и усуней, обитавших на их северо-западных границах, — шелковыми тканями и изделиями из них, а те, в свою очередь, обменивали их на товары, производившиеся в оазисах Средней Азии и завозившиеся из Ирана, Передней Азии, Греции, Рима.
Китай открыл для себя среднеазиатские государства со II в. до н.э., после путешествия сюда Чжан Цзяня. Основная караванная трасса Великого шелкового пути проходила из Рима на Ближний и Средний Восток, в пределах Средней Азии она пересекала Парфию, Маргиану, Бактрию. Крупные города и малые станции на этом отрезке известны по дорожнику, составленному в конце I в. до н.э. географом Исидором Харакским. Из Бактрии одна ветвь вела на Тармиту (Термез) и через Таримское ущелье на Хотан и Яркенд, другая уходила на север, в Самаркандский Согд, Чач, Фергану или Семиречье. В первых веках до нашей эры оформился путь по Яксарту из Китая в Давань, Кангюй, далее — в сарматские степи к переправе через Волгу. Еще раньше функционировал путь вдоль Окса и русла Узбоя.
Купцы из разных стран везли товары по этим путям, потоки встречались в среднеазиатских регионах. Часть китайских и изготовленных в среднеазиатских городах товаров достигала Рима. Есть известия о бактрийских купцах, проникавших в города Римской империи. Многое оседало в Средней Азии, и по находкам этого импорта сейчас восстанавливается линия самих трасс.
Импорт из Римской империи фиксируют находки монет римских императоров, а также разнообразных изделий римских ремесленников, в том числе стеклянных сосудов, предметов искусства в виде скульптур, бус и подвесок. Следует отметить роль «шелковых путей» как ретранслятора технических новшеств. Проникла в Иран и Среднюю Азию из стран Средиземноморья техника изготовления стекла, и позже в V в. н.э. она была привнесена и освоена в Китае.
Многочисленные художественные изделия эллинистических государств Ближнего Востока привозились и в качестве даров оседали в сокровищницах царских дворцов и храмов в Парфии, Бактрии, Хорезме, Согде. Перевозились и изготовленные в этих регионах объекты. Показательна география распространения по торговым путям изделий парфянского круга — художественно-оформленных питьевых рогов — ритонов из слоновой кости. Стереотипные изделия, вышедшие из одних мастерских, попали в Чач на востоке и в Причерноморье — на западе. Китайские изделия, кроме монет типа у-ши и шелковых тканей, найденных во многих регионах, представлены импортом бронзовых зеркал первых веков нашей эры поделками из нефрита, лаковыми изделиями и пр.
{PAGEBREAK}

Интенсивно действовал торговый обмен с Индией, откуда в Среднюю Азию поступали самоцветные камни, перламутр, раковины, слоновая кость, художественные произведения матхурской школы и др. Обратно из Бактрии могли доставлять, например, шерстяные ткани и одеяла, шкуры животных породных лошадей (Махабхарата, II, 47). Из Индии проник в Бактрию и другие регионы буддизм и другие индийские культы. Оживленные торговые пути стали таким образом ретрансляторами интеллектуальных достижений народов, по ним распространялись религиозные учения.
Постепенно лидерство на среднеазиатских торговых трассах захватили согдийские купцы, ставшие основными посредниками в транзитной торговле. Наибольшая активность согдийцев проявилась не только в торговом посредничестве, но в основании по торговым трассам факторий и целых колоний, жизнь которых строилась по образу и подобию метрополии. Целые цепочки таких колоний впоследствии сложатся в Семиречье и Монголии, первые же поселения основывались в Восточном Туркестане в конце II—IV вв. н.э.
В IV в. н.э. такая колония находилась в Дуньхуане, обитатели которой переписывались с родственниками, оставшимися в Самарканде. Из одного письма узнаем о величине этой общины. Названы 100 свободных, но вместе с семьями этих домовладык и рабами в поселении должно было быть около тысячи жителей.
Резюмируя в целом развитие социально-экономических процессов в рамках сложения государственности в античной Средней Азии необходимо подчеркнуть их большую динамичность в ведущих регионах, экономика которых основывалась традиционно на оседлом земледелии и скотоводстве и на раннем зарождении городской жизни и зачатков государственных институтов. То были оазисы Бактрии, Согда, Хорезма, Ферганы, Маргианы, Парфии. Вместе с тем характерной чертой эпохи стало подключение к этому процессу северных регионов в контактных зонах с кочевой степью Чача, Уструшаны, а также втягивание в него номадических народов, устремившихся с северо-запада и северо-востока в оседлые оазисы.
Завоевание номадами южных государств, столкновение привнесенного скотоводческо-кочевого хозяйственного уклада и патриархально-родового строя с традициями земледельческой экономики, основанной на соседской общине, привело к своеобразному симбиозу в общественно-экономических отношениях и наложило печать своеобразия на формы государственности.
Ассимиляция кочевников земледельцами протекала как сложный процесс, сопровождавшийся перестановками в господствующем классе общества и ускорением процесса имущественного расслоения в общине. Вместе с тем давление родовых пережитков, свойственных кочевой среде, консервировало патриархальный характер отношений. Это была эпоха интенсификации процесса урбанизации и сложения городов во всех регионах Средней Азии. Так что различие между южной и северной зонами перестало быть качественным и выражалось лишь в разнице уровней развития городской культуры, в чем по-прежнему опережающая роль принадлежала югу.
Богатеющая военно-землевладельческая знать и жречество в крупных античных государствах, состоятельные землевладельцы, ремесленники в составе общины, постепенно все более выделявшаяся и обогащавшаяся на внешней торговле прослойка купечества, с одной стороны, и масса рядовых общинников, попадавщих в различные формы зависимости, рабы и наемные работники — с другой, так, в общем реконструируется пульсирующая инфраструктура среднеазиатского общества оазисов в эпоху между древностью и ранним средневековьем.
В экономическом плане взаимодействие оседло-земледельческого и скотоводческо-кочевого хозяйств стало еще более тесным ввиду проникновения больших масс кочевников в глубинные регионы Средней Азии и их расселения на окраинах оазисов, во внутренних степях и предгорьях. Последнее обстоятельство облегчило обмен продукции профессионального ремесла, традиционно развитого в оседлых поселениях оазисов, на продукты и сырье животноводческого хозяйства.
Если действительно можно говорить о единой экономической системе, в которой два сектора — оседлое и кочевое хозяйство, — находясь в диалектическом единстве, не могут функционировать нормально без взаимного обмена, а нарушение этого единства приводит к катастрофическим последствиям, то классический пример такого единства дают среднеазиатские государства в эпоху античности. В этом одна из главных причин необычного взлета общественного развития, пик которого приходится на время сложения крупнейших государств: Парфянского и Кушанского царств на юге и Кангюя на севере.

 

Поиск по сайту

Статьи