Структура среднеазиатского общества

 

структура

 

Основу общества по-прежнему составляла община, определявшая не только социальную организацию, но и занимавшая ведущее место в общественном производстве. Оставаясь стабильно понятийной категорией, община, однако, находилась в стадии развития и расслоения и качественно менялась. Уже в предшествующий период родственные связи сменились территориальными, и выделившиеся домовые (патриархальные) общины входили в состав более крупного объединения — соседской общины. Система соседских общин как сельских, так и городских определяла инфраструктуру древнего общества на территории Узбекистана. Сельские общины в условиях деспотических государств (Ахе-менидского, Селевкидского, Греко-Бактрийского, Парфянского) становились фискальными податными единицами. Центральная власть Ахеменидов организовывала сельские общины в среде порабощенного населения или насильственно захваченного в плен. Есть сведения о них в Вавилонии. Возможно, такая практика организации искусственных общин существовала в более поздних среднеазиатских государствах. В парфянскую эпоху такая политика была применена к побежденным римским легионерам Красса, поселенным в окрестностях Мерва после битвы в 53 г. до н.э. при Каррах. Созданные таким искусственным путем в фискальных целях сельские общины существовали наряду с объединениями, сложившимися путем естественного развития. Соседские общины могли вырастать в торгово-ремесленные города или храмовые объединения, попадая, в благоприятные для такого развития условия. Низовая ячейка общества — домовая патриархальная община — была первичной структурной единицей как сельской общины, так и жилого квартала в античном городе, который сам представлял соседскую общину.

СЕМЕЙНЫЕ ОТНОШЕНИЯ

Имеющиеся источники по Средней Азии и Ирану проливают некоторый свет на характер семьи и семейных отношений, определявших правовые нормы, сложившиеся задолго до II—III вв. н.э., времени, от которого сохранились хорезмские переписи домов. Структура семьи в разных областях, видимо, отличалась своеобразием. Однако, существовали главные характерные признаки этого института. Хотя в качестве основы социальной организации в античный период закрепилась соседская община, внутри этой гражданской общности, важнейшей структурой оставалась расширенная родственная группа, генетические корни которой восходят к древней эпохе развития кровнородственных отношений. Исследователи определяют ее как союз многих семей, главы которых вели свое происхождение по мужской линии от одного общего предка, от стоявшего от них на три поколения и которого они еще помнили.

Все члены такой группы хорошо знали и ощущали свои родственные связи, в отличие от связей со своим древним родом или кланом, реальность которых уже была утрачена. Община агнатов — «агнатическая группа», как именуют ее одни исследователи (А.Г. Периханян, Е.Е. Неразик), или «патронимия», по терминологии других исследователей (В.А. Лившиц), — охватывала, таким образом, следующие ступени родства: главу общины, его родителей, детей, братьев и сестер, деда и бабку, внуков, дядей и теток, двоюродных братьев и сестер, племянников и племянниц, внуков братьев и сестер.

С укреплением экономической самостоятельности самих семей и ростом имущественного неравенства характерная для общины агнатов экономическая общность постепенно утрачивалась, однако, еще имела определенное значение.

В Иране, например, сохранялась общая собственность и владение агнатической общины на некоторые виды недвижимости: мельницы, оросительные каналы, выгоны для скота, в чем отдельные семьи выступали как совладельцы. Продолжала объединять семьи общность культа душ умерших предков, участие в общих культовых обрядах и жертвоприношениях.

Изначально в Авесте агнатическая группа обозначалась термином «наф», а объединяющая их более широкая общность — «вис». Очевидно, с ослаблением родственных связей между аг-натическими группами, с упрочением общины соседского типа термин «наф» приобретал все более широкое значение и впоследствии стал прилагаться к общине вообще. Так, в раннесредневековом Согде, как явствует из брачного контракта с горы Муг, «наф» означает уже гражданскую общину. В других согдийских документах он имеет значение «народ», «люди», т.е. члены общины как городской, так и сельской.

Наф, как агнатическая группа, отражен в пехлевийских документах и, очевидно, в эпоху античности имел правовой статус, хотя в сасанидском судебнике, в правовых отношениях субъектом, прежде всего, выступают большие и малые семьи, и агнати-ческие связи уходят на второй план. В области суда, культовых церемоний, в отношении общего имущества определенные функции сохранял глава общины «наф». Главную же роль в решении дел общины стали играть остабары или катийакдары (главы семей), составлявшие нафадара (совет общины). Важнейшие дела территориальной общины решались на общем собрании правоспособных ее членов, каковыми считались свободные мужчины, начиная с 15-летнего возраста, принадлежавшие к патронимиям этой общины. По аналогии с тем же институтом античной Индии, которая в экономическом и культурном плане была очень близка среднеазиатским регионам и Ирану, можно считать в числе важнейших дел, выносившихся на общее собрание общины, периодический передел пахотных земель между патронимиями, свадьбу и похороны, суд, назначение опекунства, усыновление, определение меры наказания за особо тяжкие преступления. Наиболее суровым наказанием, которое могло быть вынесено члену общины, было изгнание, означавшее гражданскую смерть. Изгнанный, лишившись прав и привилегий, которые давало членство в гражданской общине даже низшего сословия, был вне общества и легко попадал в рабство.

Значение патронимии — агнатических групп — как в знатных сословиях, так и других слоях общества выступает и в вопросах брака. В Индии экзогамны были не только агнати-ческие группы, но объединявшая их община. В Иране, хотя и не повсеместно, патронимии отличались эндогамией. Обычай заключать браки внутри родственных групп для Ирана отмечают античные источники, причем не только в царской династии и агнатических общинах магов, но вообще в народе, что, в общем, было свойственно многим странам древнего Востока (Египет, Месопотамия). В восьмом фаргарде Видевдата Авесты упоминаются «мужчина, состоящий в кровно-родственном браке, и женщина состоящая в кровно-родственном браке». Кровосмесительные браки были известны в Иране с древности, а позже были канонизированы и вошли в состав «Десяти предписаний Заратуштры человечеству». Возможно, Авеста отражает существование подобных отношений в Бактрии и Согдиане. Предписания Видевдата, видимо, стимулировали заключение подобных браков. Известны примеры крайней эндогамии — браки между отцом и дочерью, матерью и сыном, братьями и сестрами. Прямых сведений о характере брака в среднеазиатских регионах нет, если не считать некоторых намеков на эндогамию у южных земледельческих народов. В частности, Квинит Курций Руф упоминает о браке бактрийского сатрапа Сизимитра с матерью (Курц, VIII, 2, 19).

Ряд других аспектов, связанных с семейными отношениями, выявляется из списка домов Топрак-калинского архива. Так, в Хорезме, как и в Иране, первичной ячейкой общества выступали семьи — большая (неразделенных братьев) и малая (парная).
Расшифрован термин BYT, в котором выявлено хорезмийское рШк — дом-семья.
Известно, что в Иране для обозначения понятия «семья» пользовались терминами dutak (дым) и katak (дом). С последним термином образовывалось слово Katati-xvatay, обозначавшее главу, домовладыку. Впоследствии термины кат и катхуда укоренились в социальной терминологии среднеазиатских регионов для обозначения дома и его патриархального владыки, о чем повествуют многочисленные письменные источники эпохи раннего средневековья и что дает основание относить их к эпохе античности.
Патриархальную семью определяло родство по нисходящей и боковой линиям, общность культа домашнего очага и предков по отцу и культовых обрядов, экономическая общность (общее семейное имущество), а также общность производства и потребления. Неразделенные братья в больших семьях имели свои доли имущества лишь номинально и выступали в правовом отношении как сотоварищи.
На примере пяти лучше всего сохранившихся переписей домов из Топрак-калы можно представить состав древнехорезмий-ской патриархальной семьи. Четыре из них относятся к большим семьям. В документах перечислены имена всех мужчин семьи: домовладыки, его совершеннолетних сыновей, зятьев, а также рабов. Наиболее крупная семья-дом Гаунашами насчитывает 21 мужчину, в том числе самого домовладыку, двух сыновей, зятя, их 12 рабов, двух рабов жены хозяина, двух рабов детей и раба сына наложницы. Примером малой семьи является дом Ширманака, где перечислены сам хозяин, его раб, раб жены и раб матери.
Таким образом, как правило, семьи включали три поколения агнатов и домашних рабов. В больших семьях вместе с главой семьи проживали его неженатые сыновья или сыновья, еще неот-селившиеся из дома отца. Присутствие зятя в семье указывает на то, что замужние дочери, как исключение, могли оставаться в семье отца. В составе семьи фигурирует жена или жены домовладыки, некоторые неустановленные категории жен, а также наложницы домохозяина. Как видно, в Хорезме, как и Иране было распространено многоженство, зафиксированное еще в Авесте. То же отмечается и для Согда в брачном контракте из муг-ского архива. В связи с этим обращает на себя внимание то, что для обзначения жен в списках домов употреблены два термина— общеупотребительный NTTYH в одном списке и SBKYN в другом, для которого не удалось установить арамейский прототип. Такое разнообразие терминологии, видимо, намекает на существование в Хорезме нескольких форм брака, т.е. на положение, свойственное Индии, Ирану и Согду в раннем средневековье и закрепленное в сасанидском судебнике. В нем отражены различные формы брака: полноправный, брак с подопечной и побочный. Первая, высшая, форма давала наибольшие права жене как хозяйке дома — KataK Ьапик и предусматривала признание законными наследниками всех рожденных ею детей, а также право жены на личную собственность, целый ряд других прав. Однако, существовал и целый ряд ограничений. Слишком бедная информация не позволяет, за некоторым исключением, сравнить эти правовые нормы в браке с теми же в античное время. Так, судя по хорезмским спискам, жена домовладыки имела здесь от одного до трех рабов. Сасанидский же судебник ограничивал право жены приобретением не более двух рабов.
Разумеется, этим еще не доказывается большее полноправие хорезмийки или согдианки. Но анализ мугского брачного договора приводит исследователей к выводу, что, по крайне мере, в раннем средневековье женщина из сословия азатов в Согде пользовалась многими широкими правами наравне с мужчиной.
В правовом аспекте патриархальная семья была связана отношениями власти и соподчинения, распространявшимися на имущество и на личность, где, с одной стороны, глава семьи, его совершеннолетние сыновья и внуки, а с другой — женщины и несовершеннолетние дети.
Наличие общего имущества было основой. В него входила пахотная земля, усадьба с домом и колодцем, иногда выгон для скота. Судя по спискам домов в Хорезме, имущество семьи составляли также рабы, и их количество определяло степень зажиточности. Домохозяйства Топрак-калы обладали от 12 до 17 рабов, что в соотношении с числом свободных мужчин — значительная цифра, указывающая на то, что переписанные семьи были весьма зажиточными. Однако, по отсутствию титулов и званий домовладык нет оснований причислять их к сословию знати.
Глава семьи осуществлял патриархальную власть и юрисдикцию над домочадцами. Он распоряжался женой и детьми вплоть до продажи их в рабство. Эту практику подтверждает указание в Милиндапаньха на то, что муж мог отдать жену в рабство за прелюбодеяние, а также продать в рабство ее и своих детей, если он увяз в долгах и утратил средства к существованию. Основнои же причиной продажи оставалось только полное отсутствие средств к существованию. Отец обладал также правом передачи детей в залоговое рабство за свои долги. Продажа жены в одно из зависимых состояний, по мнению исследователей, являлась реликтом древнейшей практики, она бытовала в основном в среде рядовых общинников и постепенно сошла на нет. Отголосок этого права в брачном договоре с горы Муг рассматривается скорее как дань традиционно сложившейся и консервативной форме документа, чем как практика жизни. Глава семьи обладал правом усыновления, каковое, с целью обеспечения преемства бездетному, распространялось даже на рабов. Есть сведения о существовании такой практики в Крорайне. Причем, там при усыновлении рабов вознаграждение — «плата за молоко» —отчислялось в пользу хозяина родителей усыновленного.

Glendale moving more. | Бумажные пакеты еще по теме.

 

Поиск по сайту

Статьи