Социальный состав

 

социальный состав

 

О сословном делении общины известно как по многочисленным упоминаниям в Авесте, так и по поздним пехлевийским текстам, а также документам с горы Муг. Это позволяет исследователям закономерно сделать вывод об относительной стабильности основного, прошедшего через тысячелетия социального членения иранского и среднеазиатского обществ.
В поздних частях Авесты содержатся данные о четырех сословиях: жрецы, воины, крестьяне и ремесленники, которые представляют категории свободного населения. И хотя античные авторы и источники о Парфянском и Греко-Бактрийском царствах не упоминают ни об одном из авестийских наименований сословий, донесенная ими общественная реальность отражает такое же деление. Например, в числе основных категорий свободных членов бактрийско-индийского общества по Милинда-паньха можно назвать брахманов-жрецов, кшатриев-воинов, крестьян-пахарей и ремеслеников — категории, соответствующие авестийской градации.
В более поздних источниках авестийскому сословию воинов соответствует категория азаты. Термин азат, обозначавший буквально агнат, член рода, в конкретном употреблении — член знатного рода, благородный, в специальной литературе обычно переводится как свободный. Общеупотребительное значение термина азат — представитель знати. По давней авестийской традиции противопоставления высших по положению в обществе низшим, благородные — азаты — противостоят не столько зависимым людям — рабам и слугам, которые обычно не принимались в расчет, но, главным образом, низшему слою общинников.
В эллинистических государствах Средней Азии произошли динамичные изменения в структуре общества в результате развития урбанизации, роста ремесел и торговли, усложнения служб административно-фискальных ведомств. Эти процессы вызвали изменения, главным образом, внутри четвертого сословия: вместо земледельцев Авесты появилось сословие простолюдин. Три такие общественные категории характерны для всего периода античности: 1) жречество; 2) азаты; 3) рамики (простолюдины). Последнее сословие было податным, в то время как первые два свободными от налогового обложения.
Жречество, которое в связи с распространением зороастризма стало именоваться, как и в Иране, магами, относится к привилегированному сословию. Несмотря на то, что зороастризм в Средней Азии не достиг, как в Иране, положения имперской религии, жреческое сословие, надо полагать, было многочисленным и могущественным. Открытые археологами храмовые комплексы типа Тахти Сангина, Сурх-Котала, храмов Дальверзина, Диль-берджина, Кургантепа, дворцовых храмов Нисы, Топрак-калы и др. указывают на существование крупных культовых центров и храмовых хозяйств, обладавших обширными земельными владениями, зависимым населением и богатством своих сокровищниц. Кроме того, существовали городские и квартальные святилища, культовые ячейки селений, погребальные сооружения, обслуживавшиеся жрецами разных рангов. В «старых письмах» упоминается вагнпат (глава храма); этот же термин употреблен и в мугских документах. В нисийских остраках фигурирует жрец атуршпат (господин огня). Жречество включало также духовных наставников, учителей, храмовых служителей. Многочисленность этого сословия и разнообразие рангов предполагают наличие иерархии и соответствующей организации.
Азаты были также привилегированным сословием и занимали особое положение в обществе и государстве — в администрации, армии, при дворе правителей. Термин азат, обозначавший благородный, в среднеазиатской среде встречается впервые не ранее второй половины II—IV в. н.э. в «старых письмах» и документах Крорайны, где к этому сословию отнесены также чиновники царской администрации.
В одном письме начала IV в. н.э. упомянут азатпибрак (сын азата) в смысле представителя высшей знати Самарканда. В «старых письмах» в согдийской среде впервые упомянут титул ихшид (правитель селения). Внутри этого сословия существовала иерархия, видимо, все более усложнявшаяся со временем. Высшую ступень в нем занимала родовая знать. Из источников, освещающих завоевание Средней Азии Александром Македонским, известно о существовании у бактрийцев и согдийцев крупной родовой аристократии, часть которой в лице Спитамена, Ав-стана, Катана и их сторонников вела активную борьбу с завоевателями, а другая часть в лице Оксиарта, Сизимитра, Хориена и других пошла на соглашение с ними. Уже тогда начался процесс сращивания местной знати с греческим господствующим классом. «Знатнейшие», по терминологии Квинта Курция и Арриана (Квинт Курций, VII, 10, 4; Арриан, VII, 6, 3), среди бактрийцев и согдийцев располагали огромными богатствами. По свидетельству Арриана, Хориен, например, был в состоянии обеспечить съестными припасами на два месяца македонское войско.

В период недолгого правления в Средней Азии Селевкидов господствующий класс имел смешанный состав, куда представители местных аристократических родов и жречества входили наряду с греческими наместниками и знатью. В Греко-Бактрий-ском царстве, где у власти были греческие басилевсы, сохранялся греческий язык, письменность, культура и образ жизни; местная знать, в отличие от основного народа, быстро эллинизировалась, составив вместе с греческой элитой верхнюю социальную ступень греко-бактрийского общества. Бактрийская конница аза-тов становилась подчас основным контингентом, решавшим ход крупных сражений греко-бактрийских царей, именно ей принадлежит основная роль в военных действиях Евтидема (Полибий, X, 49, 1—15).
Когда приход кочевников положил конец Греко-Бактрийско-му царству, новая кочевая аристократия пополнила господствующий класс в составе Кушанского царства так же, как аристократия кочевников парнов, наряду с местной парфянской знатью и эллинизированной элитой западных владений Селевкидов составила господствующий класс парфянского государства, привнеся в него ряд родоплеменных традиций номадов. Именно благодаря сохранению пережитков кочевнических родовых традиций некоторые исследователи объясняют ту особую роль, которую в течение всей истории Парфянского царства играли могущественные роды знати — Карены, Сурены, Варазы, обладавшие не только огромным богатством и территориями, но имевшими каждый свое войско.

 

Мы предлагаем стать представителем эйвон.

К такого же рода пережиткам относят сохранение у парфян государственного совета родовой знати1. Видимо, сходное явление можно наблюдать у юечжей, разделение которых на пять кланов известно по китайским источникам. Положение в обществе азатов в среднеазиатских государствах античного периода, как и знати в предшествующий период в Ахеменидском царстве, определялось, с одной стороны, родовитостью, с другой — официальной придворной или государственной должностью. На верхней ступени в сословии парфянской знати стоял царь. Далее высшую категорию знати составляли члены правящего рода и подчиненные царьки местных династий. К следующей категории относились крупные титулованные чиновники государства и главы наиболее влиятельных агнатических групп — вазурги. За ними следовали рядовые члены этих семей, также состоявшие на государственной службе, в армии, при дворе. Нижнюю ступень занимала мелкая знать, состоявшая на службе в царском домене и составлявшая основной контингент конницы. В документах Нисы для обозначения представителя этой категории мелкой военной знати употреблен термин асбар (всадник), на остраконе из Мерва в этом же смысле — аспбарак.
Как можно судить по документам Крорайны, состав азатов не оставался неизменным. Постепенно в этот господствующий класс начали включать не только по признаку высокого рождения, т.е. принадлежности к знатному роду, но, очевидно, по имущественному, должностному положению. Из обширного перечня чиновников одного из документов явствует, что этот термин мог относиться к любому представителю местной администрации, но никогда не относился к основной массе населения. В результате, в конце античного периода азаты включали как потомков родоплеменной знати, чиновничество, крупных землевладельцев, служилую аристократию, так и с развитием городской жизни и торговли в него вошли богатые ремесленники и торговцы.
Азаты-всадники составляли костяк армии — основной контингент царской конницы. В ней, однако, служили и всадники незнатного происхождения, получавшие от казны наделы в условное владение за воинскую службу. А.Г. Периханян приводит параллель с аршакидской Арменией, где, наряду с конницей из азатов, имелась конница из простолюдинов4. Если азаты были катафрактариями (тяжелая кавалерия в панцирях), то всадники-рамики — легко вооруженными лучниками.
Прогресс античного общества определялся, в первую очередь, развитием процесса урбанизации, усилением роли городов и торговли. Показательно, что основные динамичные сдвиги в социальной структуре произошли в связанных с этим процессом группах населения. Результатом стало выделение самостоятельной прослойки купечества и укрепление его роли в обществах традиционной городской культуры. Итог этого процесса отражен в перечне сословий согдийского общества начала эпохи раннего средневековья, известных по документам с горы Муг. В нем купцы перечислены наряду с сословиями знати, работников духовенства.
Основную массу свободного населения среднеазиатских государств в эпоху античности составляли рамики, бывшие податным сословием. Ram-ramiK (простолюдины — термин известный по иранским и армянским источникам) — название сословия, пришедшего на смену третьей социальной категории населения Авесты — земледельцев и скотоводов. В его составе отразились главные изменения, произошедшие в обществе в античный период и связанные с ростом городов, дальнейшим процессом разделения труда, развитием ремесел и торговли, умножением административно-фискального аппарата. Очевидно, суть этих изменений — в расширении состава и усложнении структуры, произошедших в результате процесса социальной и имущественной дифференциации, протекавшей внутри этого древнего третьего сословия.
К разряду рамиков относились, прежде всего, земледельцы-общинники, жители городов, ремесленники и торговцы, а также все категории свободных работников без собственности, мелкие чиновники, служащие, писцы. В марксистской науке с лежащим в ее основе классовым подходом к историческому процессу сложилась традиция — априорно относить представителей этого разряда к классу эксплуатируемого населения. Считается, что община подвергалась усиленной эксплуатации и со стороны государства , и члены ее попадали во все усиливающуюся зависимость от господствующего класса, знати, владельцев крупных поместий. Однако, имеющийся в распоряжении исследователей и все пополняющийся запас источников позволяет отказаться от такого нивелирующего подхода и перейти к рассмотрению проблемы с дифференцированными мерками, что с успехом предпринято в отношении исследования сельской общины в Индии2.
В среднеазиатских античных государствах община не была коллективом имущественно равных людей, и процесс имущественной дифференциации продолжался. Однако налогообложение, о чем, в первую очередь, повествуют источники, относится к сфере государственной политики и не равнозначно понятию государственной эксплуатации. Иными словами, на государственных землях, принадлежавших общинам, налог не совпадал с рентой. Прямой эксплуатации подвергались только общины на землях царя, знати, храмов. Государство обеспечивало всем общинникам безопасность, защиту имущества, личности, удержания в подчинении рабов. Взимание государственных податей распространялось на всех членов общины, независимо от их имущественного статуса. Примечательно, что даже в саса-нидском судебнике нет еще правового различия внутри свободного населения, основанного на признаке имущественного неравенства.
Основополагающую ячейку в общине и соответственно во всем государстве составляли достаточно зажиточные семьи, которые обрабатывали свои участки сами с помощью рабов. О таком «хозяине-пахаре», который распоряжается своим урожаем, как хочет, сообщает Милиндапаньха3. К такому же разряду относятся домовладыки в античном Хорезме, упоминаемые топ-рак-калинскими переписями домов, и домохозяева из документов Крораины.
В парфянском языке впервые появляется термин Kdybar (ка-дивар), обозначавший такого домохозяина. В том же значении он встречается в согдийском. Термин претерпел длительную эволюцию, в раннем средневековье он стал обозначать, в основном, категорию полузависимого населения или издольщиков.
Первоначальное значение термина кадивар отражено в ма-нихейском и христианско-согдийском тексте, где он обозначает землевладельца, собственника. Манихейский текст, приведенный О.И. Смирновой, содержит заповедь, предписывающую кадивару делить день на три части, из коих первая принадлежит царям и правителям, а вторая — заботам о собственном хозяйстве: обработка земли, поддержание дома, торговля. Иными словами, об-щинники-кадивары, распоряжаясь урожаем по своему усмотрению, вместе с тем были связаны обязательствами по отношению к центральной власти в виде подати в государственную казну. Документы Крораины добавляют к этому обязательство нести воинскую службу и во время войны снабжать армию продовольствием, скотом и фуражом.
В обязанности общинников входили также различные общественные работы, связанные с поддержанием ирригационных сооружений, мостов, дорог и т.д.

лодочные моторы

{PAGEBREAK}

Состоятельные общинники, кроме своего участка в общине, могли брать на условиях аренды царскую землю и землю знати, что отражено в нисийских документах. Кроме того, они скупали право аренды членов общины. Механизм этой операции раскрывают авроманские пергаменты, где зафиксирована сделка по продаже права аренды на виноградник с участком. При этом покупатель обязуется платить продавцу ренту за вступление во владение. Процесс имущественного расслоения общины выражался не только в наличии состоятельных, средних и бедных хозяйств, но также разорившихся общинников, которые, будучи свободными, но лишенными собственности, вынуждены были выполнять рабскую работу по найму или за долги, пополняя прослойку слуг и челяди.
Нельзя отрицать существовавшей при этом системы внеэкономического принуждения по отношению к тем общинам, которые оказывались в силу обстоятельств под властью верхней прослойки привилегированного слоя общества и были вынуждены платить дополнительные поборы владельцам деревень и чиновникам, получившим на это право от государства.
В условиях захватнических войн, когда господствующий класс пополнялся за счет завоевателей, расширение системы внеэкономического принуждения было исторической неизбежностью.
В Парфянском и Кушанском царствах на характер социальной структуры определяющее влияние оказало завоевание оседло-земледельческих территорий кочевниками, что значительно сокращало количество общин свободных за счет увеличения числа общин зависимых.
Внушительную прослойку в сословии рамиков составляли ремесленники, представлявшие как городское, так и сельское ремесло, которое в античный период интенсивно развивалось и достигло значительной специализации. Источники, дополненные археологией, позволяют составить представление о самых разных профессиях.
В Милиндапаньха приводится длинный перечень занятий, из коих 60 связаны с городским ремесленным производством. Многие ремесленники трудились в царских мастерских за плату или отбывая царскую повинность. Это отмечается для ахеме-нидского Ирана, но на существование такой практики в эллинистической Бактрии, например, может указывать содержимое царской сокровищницы в Ай-Ханум, где среди прочего хранились всякого рода полуфабрикаты и драгоценные камни, т.е. сырье, предназначавшееся для последующей обработки в царских мастерских.
Основная масса ремесленников работала самостоятельно для внутреннего рынка в городах, где они имели мастерские-лавки.
Сельские ремесленники занимались переработкой сельскохозяйственного сырья и удовлетворяли потребности деревень. Некоторые сведения о них дают документы Крорайны, согласно которым ремесленники жили в крестьянской среде, как и прочие домохозяйства в «сотнях», имели земельные участки и платили налоги натурой. Об организации ремесленников, условиях обмена их продукции сведений нет. В среде ремесленников также шел процесс имущественного расслоения, богатая верхушка складывалась, видимо, главным образом, в престижных видах производства, требовавших высокого профессионализма и обслуживавших государство и привилегированные слои. Таковыми были мастера работы с металлом, чеканщики, камнерезы, косторезы, ювелиры и др. изготовители предметов-люкс, предназначавшихся для вывоза. Такими, например, были производители широко известных панцирей из маргианского железа или ферганской булатной стали. Выделение богатых ремесленных семей в городских общинах заметно при изучении исторической топографии античных городов, в которых существовали специализированные ремесленные кварталы.
Письменные источники о Средней Азии, а также накопившийся за последние десятилетия эпиграфический материал из раскопок свидетельствуют о наличии рабов в среднеазиатских государствах и указывают на рабство, как закономерную здесь форму общественных отношений.
Перечень терминов, обозначавших рабское состояние, интересен не только в плане географии существования этого статуса, но и многообразия самих форм использования рабского труда, что достаточно красноречиво свидетельствует о его распространении в жизни и производственном процессе. Наиболее раннее упоминание о рабах мы находим в древнейших частях Авесты — Гатах, где говорится о «скоте и вира» (принадлежавших) честному скотоводу, а в более поздней части — Видевдате — приводится поручительство виромазо (раб). Для обозначения раба, кроме вира назван также термин вайса, относившийся к роду, т.е. раб, входивший в состав дома, домашний раб. В тексте Авесты есть еще несколько обозначений — манийя, паристар, отражающих категории личной зависимости. В Авесте, однако, рабы упомянуты редко, что объясняется малым экономическим значением рабского труда в авестийском обществе, когда институт рабства был слабо развит и носил патриархальный характер.
Вхождение части среднеазиатских земель в державу Ахеме-нидов, объединившую восточно-иранские сатрапии с западными, где рабство было развито сильнее, способствовало распространению в них этого института. Большую роль в этом сыграла политика ахеменидских царей по обращению в рабство жителей подчиненных областей и перемещению их по стране. В частности, по сообщению Геродота, Дарий I поселил обращенных в рабство жителей ливийского города Барка в Бактрии. Контингента бактрийских и согдийских рабов трудились в царском хозяйстве Персеполя.
Вхождение восточных сатрапий в государства Александра, Селевкидов, греко-бактрийских царей стимулировало дальнейшее внедрение рабовладельческих отношений в местную сферу. Александр продолжил практику обращения в рабство населения захваченных городов, например Кирополя и других по Яксарту (Сырдарья) (Arrian, IV, 3, I). Пленники передавались населению вновь построенных городов, которое состояло не только из греков, но включало местный контингент (Q. Curt, VII, II, 29), что может служить аргументом в пользу существования запросов в местной среде, поглощавшей рабов-военнопленных.
Следует, тем не менее, признать, что более развитые формы рабства, свойственные Греции или Переднему Востоку, не оказали решающего влияния на развитие местного института рабства, где форма домашнего патриархального рабства продолжала существовать и в последующее время. Наиболее распространенным термином для обозначения рабов в Средней Азии, как и в Восточном Иране был бандак (общее понятие, отражающее зависимость одного человека от другого).
Его происхождение, очевидно, связано с самой спецификой патриархально-деспотических отношений в восточно-иранском обществе, когда власть отца над домочадцами была тиранической, а все подданные в государстве, включая и вельмож, и простолюдинов, и лично несвободных, считались рабами царя.
Термин бандак в некоторых вариантах написания присутствует в эпиграфических документах из Хорезма (документы на дощечках топрак-калинского архива, остракон из храма Калалы-гыр 2 (IV—II вв. до н.э), в согдийских текстах конца II—IV вв. н.э.
Встречается он также в более поздних текстах — согдийском брачном контракте с горы Муг и Сасанидском судебнике, отразивших традиционную номенклатуру.
{PAGEBREAK}

В документах Топрак-калы имена рабов-бандаков, как и их хозяев, хорезмииские, что позволяет считать их домашними, чей рабский статус сложился внутри патриархальной семьи. Принадлежат они индивидуально каждому члену семьи. Только один раб с иным именем. Он определяется как купленный.
Первоначальный смысл термина бандак в значении «домашний раб» может быть сопоставлен с термином гарда арамейских и вавилонских текстов и упомянутым в эламских документах Персеполя — курташ, где оба обозначали работников царского хозяйства и хозяйств персидских вельмож. Была ли эта категория характерна для общественных отношений в Средней Азии, сказать трудно, т.к. термин в подобном контексте, по имеющимся данным, пока не встречался. Намек на существование подобной категории работников в царском хозяйстве парфянских царей дает один документ нисийского архива, где употреблен термин РТР, считающийся соответствующим эламскому gal, обозначавшему в персепольском архиве довольствие, выдававшееся курташам. Этот паек включал зерно, вино или пиво, растительное масло, впоследствии была введена денежная оплата серебром.
Исследователи этих категорий зависимости высказывают разные точки зрения о статусе курташей и гарда, но едины в главном определении; курташи работали обычно группами, обслуживали все громадное хозяйство царя или вельмож, получали довольствие. В имениях трудилось от нескольких человек до 500.
Гарда отличались тем, что часть их была посажена на землю, а другая — получала довольствие, как курташи. Среди тех и других были ремесленники, писцы, из гарда состоял определенный контингент войска. Есть сведения о применении рабского труда на рудниках парфянского царя.
Об использовании домашних рабов в Хорезме трудно сказать что-то определенное. По-видимому, статус бандак здесь оставался более консервативным в лоне патриархальной семьи. В переписях домов Топрак-калы упомянута еще одна категория рабов — хунзадик (сын врага, впоследствии сын гунна) — военнопленный, что указывает на войну, как древнейший источник пополнения рабов в Средней Азии, так же как и на всем Востоке. Этимологически термин близок иранскому аншахрик (чужестранец), первоначально обозначавший рабов из военнопленных, а затем ставший также общим термином для обозначения раба. В сасанидском судебнике он означает раба, посаженного на землю своего хозяина. Как и бандаки, аншахрики работали также на землях храмов.

Не исключено, что хорезмские хунзадики так же, как аншах-рики и гарда трудились на выделенном им участке земли. Кроме наиболее древних форм рабства — патриархального и военнопленных — источники называют еще ряд категорий.
В согдийском брачном контракте названы четыре типа социальной зависимости, в которые мог попасть свободный согдиец или согдианка.
Первая категория бандак (для женщины дайа), обозначавшая раба в широком понимании, но без указания на особенность этого состояния. Исследователи считают его спецификой быть объектом купли-продажи. В этом его временное отличие от банда-ков хорезмийских домов, противопоставленных категории «купленный» раб.
Вторая категория названа здесь ванак (раб-военнопленный).
Третья категория нипак (заложник или долговой раб) означала временное состояние, т.к. глава патриархальной семьи имел право передать членов семьи в залог за долги или в постоянное рабство, он же мог и продать их.
Четвертая категория хепад не ясна, она передается исследователями как «отданный под покровительство» и, возможно, означает не раба, а какую-то форму несвободного состояния.
Появление форм долгового рабства связано с процессом продолжавшегося имущественного расслоения общества, свойственным периоду античности. Параллельно шло усложнение хозяйственного уклада, когда к домашнему рабству прибавляются новые формы использования труда рабов, посаженных на землю, т.е. сфера применения труда рабов расширяется. Особый вопрос — использование рабов в армии. Есть мнение о существовании такой практики на Древнем Востоке в отношении гарда.
Античные источники сообщают о рабах в парфянском войске. В частности, Юстин, опираясь на версию Помпея Трога, говорит, что «войско у них состоит по большой части из рабов. Рабов не отпускают на волю и все дети рабов тоже становятся рабами, так что их число растет. О детях рабов парфяне заботятся, как о своих собственных, учат их ездить верхом и стрелять из лука. Чем богаче парфянин, тем больше он выставляет царю всадников во время войны. Когда Антоний вел войну с парфянами, против него выступило войско в 50 тысяч всадников, только 400 из них были свободными» (Just., XLI, 26). Это сообщение вызвало недоверие исследователей. Высказывалось мнение, что следует различать вопрос о наличии рабов в Парфии, что не подлежит сомнению, и вопрос об участии их в войске, что нельзя принимать, исходя буквально из сообщения Юстина. Считается, что речь может идти о какой-то категории зависимого населения, но не рабах. Возможно, это были рабы или работники, посаженные на землю, которые, как и в других странах Древнего Востока, несли службу в армии, составляя вспомогательное войско, но никогда не были его основой.
Прямых указаний на участие рабов в армии Греко-Бактрий-ского царства не сохранилось. Есть косвенные сведения для государства Менандра о «военных отрядах сыновей рабов» в перечне состава войска, наряду с воинами, сражавшимися на слонах, конниками, колесничими, пехотинцами, лучниками, витязями, бьющимися в броне. Из этих сведений можно почерпнуть лишь противопоставление отрядов рабов контингенту свободных и особо выделенных витязей из знати (в Средней Азии это ка-тафрактарии). Что представляли собой отряды из рабов? Были они конными или пешими неизвестно. Вместе с тем это сообщение придает больше доверия сведениям Юстина о рабах в войске парфян. Если под этим углом зрения взглянуть на списки домов Топрак-калы, учитывающие всех мужчин и свободных, и рабов, возможно, для комплектования армии или ополчения, то предположение о существовании практики несения воинской службы свободными вместе с их обученными воинскому искусству рабами в античном Хорезме, как и в Парфии, вполне правдоподобно.
На положение рабов в среднеазиатском обществе, их правовой статус, форму и степень зависимости проливают некоторый свет документы Крорайны. Из них следует, что социальный статус у раба отсутствовал, т.к. он был движимой собственностью хозяина, не владел своей рабочей силой и результатами своего труда. Положение рабов лучше всего видно из купчих, составлявшихся по единому установленному формуляру. Например: «Лйипея является собственником этого человека, может продать его, закладывать его, обменивать его, дарить его другим, делать с ним, что пожелает». Здесь указаны царские рабы, рабы общины, личные рабы. Одним рабом могли владеть несколько хозяев. Убийство раба было безнаказанным: свободный, убивший раба, компенсировал потерю его хозяину другим рабом. Рабы использовались в домашнем хозяйстве, на полях, строительных работах, каменоломнях.
Примечательно, что в жизнь глубоко вошла практика выделения рабам участка земли. Таких рабов можно сопоставить с римскими рабами на пекулии и иранскими гарда и аншахриками.
Они владели в Крорайне не только участком земли, но также скотом, имуществом и свободно вели свое хозяйство с правом продажи или заклада его другому. Хозяин нес ответственность за долги своих рабов, но не платил их из своего имущества. Рабы же юридически могли выступать свидетелями в тяжбах хозяина. С разрешения хозяев рабы могли обзаводиться семьей и пользовались правом усыновления. Наряду с рабами-земледельцами, свое хозяйство с мастерской имели рабы-ремесленники. Закон защищал собственность рабов, и многие из них достигали высокого уровня зажиточности. Раб мог выкупить себя, заплатив натурой с процентом за выкуп. В ряде документов приведена стоимость раба: 12 овец или один лук или один верблюд, или пять мер зерна и три халата.

Однако, выкупаясь из личной зависимости, теряя все имущество, т.к. оно принадлежало его хозяину, раб мог стать только наемным работником, каковыми становились и разорившиеся общинники. Как видно из источников, например Милиндапаньха, наемные работники упоминаются повсеместно наряду с рабами. Они использовались как в городе, так и в деревне общинами на полях и на строительстве ирригационных каналов, работали в хозяйствах храмов, знати.
Из указанных документов ясно, что использование труда рабов широко практиковалось, и рабство как уклад имело большой удельный вес в общественных отношениях античных государств Средней Азии.
Однако, в целом рабов по отношению к числу свободных было неизмеримо меньше, чем в странах классического рабовладения, и их труд не мог вытеснить труд свободных работников.
Основой сельского хозяйства оставался труд свободных общинников-земледельцев и арендаторов, а в ремесле преобладал труд свободных ремесленников.

 

Поиск по сайту

Статьи