Северная граница Кушанского государства

 

северная граница

 

Вопрос о границах Кушанского государства к северу от Окса неоднократно рассматривался в исторической науке. Отсутствие на этот счет конкретных указаний письменных источников породило разнообразие мнений, вкратце сводящихся к следующему:
1. Первоначальный центр Кушанского государства находился в одном из районов Согда — Мианкале, где, якобы, находился город Кушания. Последующие завоевания кушан осуществлялись в южном направлении.
2. Родина Кушанского государства — правобережная Бактрия, откуда кушанами были начаты завоевания северных областей Средней Азии: Согда, Чача и Хорезма.
3. Северная граница Кушанского государства проходила по Гиссарскому хребту: территория к югу от него принадлежала Кушанскому государству, территория к северу находилась в подчинении Кангюя.
Первое мнение, восходящее к В. Томашеку и широко бытующее в обобщающих исторических исследованиях 40—50-х годов, было впоследствии убедительно опровергнуто.

М.Е. Массоном и Е.В. Зеймалем уже давно аргументированно доказано, что северная граница Кушанского государства проходила по Гиссарскому хребту.
Тем не менее, во многих работах бытовали и бытуют до сих пор неверные представления о северных рубежах этого царства и приводятся даже карты, на которых владения кушан охватывают большую часть Среднеазиатского Двуречья, в том числе и Хорезм.
Археологические и нумизматические данные позволяют сейчас установить конкретное местоположение северо-западной границы Кушанского государства, проходившей по Западному Гис-сару — горной системе, отделяющей два земледельческих оазиса — Сурхандарьинский и Кашкадарьинский. У кишлака Дар-банд, к востоку от Железных ворот, находится мощная оборонительная стена из квадратного сырцового кирпича и бутового камня, протяженностью 1,5 км и шириной 6—6,5 м, укрепленная в ряде мест башнями, а с юга — крепостью. Эта стена полностью преграждала долину р. Шуроб между хребтами Сары-мас и Сусизтаг, по которой проходила основная древняя дорога, соединявшая северные и центральные области Средней Азии с Бактрией-Тохаристаном и Индией. Оборонительными стенами были преграждены также второстепенные дороги по ущельям Узундара около Сайроба, Танги-Дувал у Панджаба и Хатака, хотя они труднопроходимые и непригодные для прохождения больших воинских соединений. Мощная стена из рваного камня протяженностью 5 км и шириной 3 м перегораживала горное ущелье у к. Сина.

Время возведения всей стены было датировано кушанским временем, а вероятнее всего, при Виме Так[то], при котором ку-шанами была завоевана Северная Бактрия.
Вместе с тем существует и иное мнение о том, что данная стена возведена в эллинистическое время, в III—II вв. до н.э.
Сторонники этого мнения основываются на данных раскопок, полученных только в центральной ее части, северная часть стены была выстроена из кирпичей размером 32х32х 12 см и ЗЗхЗЗх 10— 12 см, характерных для I—II вв. н.э., а не для эллинистического времени.
В данный период, вероятнее всего в конце III—II вв. до н.э., здесь существовал, основательно укрепленный пост типа греческого frurion, тогда как при ранних кушанах была возведена стена, обозначавшая границу между Кушанским государством и согдийскими владениями, входящими в состав конфедеративного Кан-гюйского государства.
В связи с этим представляется некорректным мнение Б.Я. Ставис-кого о том, что Дарбандская стена, принадлежавшая к типу так называемых длинных стен, возводившихся вокруг некоторых оазисов, не означала границу Кушанского государства.
Однако, это была именно граница, так как помимо наличия самой стены данное положение доказывают монеты, битые во владениях, расположенных к северу от Гиссарского хребта. Так, в Южном Согде (современная Кашкадарьинская область, непосредственно с юго-востока граничащая с Дарбандской стеной) со II—I вв. до н.э. и вплоть до III в. н.э. серебряные монеты чеканились правителями из династии Артата с изображением Геракла и Зевса, в Самаркандском Согде — серебряные монеты династии «Аштама» с изображением лучника, на юго-востоке, в Бухаре и на западе Центрального Согда — монеты династии «Гиркода». Эти династии, судя по отсутствию на них кангюйской тамги, принадлежали дому Чжа-ову, т.е. юечжам, правившим в Согде, преемственно начиная со II—I вв. до н.э. вплоть до VIII в. н.э. В то же время в Бухарском Согде, Хорезме, в районах по Сырдарье и в Чаче во II—I вв. до н.э. — III—IV вв. н.э. правителями этих областей чеканились медные и серебряные монеты с типично кангюйской тамгой.
Таким образом, центральные и северные области Среднеазиатского Двуречья были разделены на отдельные владения, управлявшиеся правителями кангюйского и юечжийского происхождения. Эти владения стали на севере непреодолимой преградой для кушан.
Нет никаких свидетельств кушанской государственной доминанты в Среднеазиатском Двуречье или васальной зависимости владений Согда и Хорезма от Кушанской державы. Это были самостоятельные владения, входившие в состав Кангюйского конфедеративного объединения на каких-то особых правах. К тому же, кушанские монеты встречаются здесь весьма редко, а кушанская монетная система базировалась на меди и золоте, тогда как владения Среднеазиатского Двуречья — на серебре или на серебре и меди, что также ясно свидетельствует о разных государственных объединениях, т.к. в пределах одного государства, как правило, принята единая денежная система.
Отсутствуют какие-либо основания о том, что Хорезм входил в состав Кушанского государства, где в I в. до н.э.—I в. н.э. и на протяжении восьми столетий правила кангюйская династия, правители которой имели весьма высокий титул MRT MLK\’ (государь-царь).

 

Таким образом, только Северная Бактрия являлась частью Кушанского государства из тех владений, которые располагались на территории современного Узбекистана.
Северная Бактрия входила в состав Кушанского государства на всем протяжении его существования, о чем убедительно свидетельствуют нумизматические данные. Здесь найдены монеты кушанских царей Сотера Мегаса (Вимы Так [то]), Кадфиза II, Ка-нишки, Хувишки, Васудевы I, Канишки II (III).
Е.В. Зеймаль, основываясь на, якобы, малочисленных находках монет Хувишки, особенно периода «А» с тамгой Канишки, в Северной Бактрии, полагал, что эта область была утрачена кушанами во второй период правления Хувишки в результате военно-политических событий. Затем наступает «этап отпадения», приходящийся, якобы, на 50—90-е годы «эры Канишки», нумизматически обеспеченный подражаниями монетам Хувишки, а после этого — «этап первой сасанидской оккупации» и спустя немного лет — «этап повторной сасанидской оккупации».
Данная периодизация не представляется нам убедительной. Монеты Хувишки совсем немалочисленны — в северо-западной части Бактрии, по нашим данным, найдено около 40 экземпляров монет и клад из 37 динаров; в северо-восточной части этой области зафиксировано 32 экземпляра. Следовательно, всего около 70 экземпляров, а с учетом клада — более 100, т.е. в более или менее равном пропорциональном соотношении с монетами других кушанских царей. Не подтверждают эту периодизацию и монетные клады, в которых фиксируется четкая поэтапная последовательность монет кушанских царей без перерыва на подражания монетам Хувишки и ранние выпуски саса-нидских кушаншахов.

Примечательно, что подчинение Северной Бактрии кушанам при Хувишке подтверждается также надписью из Айртама с именем этого царя.
Политическая история Кушанской империи в поздний период ее существования построена на гипотетических допущениях. Установлено, что наиболее поздние монеты кушанских царей выпускались от имени Васудевы и Канишки III. Причем на основании выявленной типологической близости монет Канишки III и монет Васудевы второй фазы его чеканки было высказано предположение об их выпуске на одном монетном дворе. Хронологически параллельными считаются также эмиссии медных монет Васудевы и Канишки III с изображением богини Ардохш на оборотной стороне.
Эти данные, а также, якобы, разные ареалы распространения монет Васудевы и Канишки III послужили основой для распространения, преимущественно среди зарубежных ученых, мнения о разделе Кушанского государства на две части: «западную» и «восточную» или «северную» и «южную». Д. Розенфельд, к примеру, относил монеты Канишки III к южным областям на основании того, что оборотная сторона этих монет была перенесена затем на монеты династии Гупта, а монеты Васудевы — к северным областям, поскольку их оборотная сторона была унаследована сасанидс-кими кушаншахами. Он ссылается также на мнение А. Канингхэ-ма о преимущественном распространении монет Канишки III в северо-западной Индии, а монет Васудевы — в долине Кабула.
Я. Харматта свое мнение о разделе Кушанского государства на две части также обосновал разным ареалом находок этих монет.
Е.В. Зеймаль вначале отрицал данную гипотезу, но затем полагал определенно неясным вопрос о подчинении Северной Бактрии кушанам в период правления Васудевы и Канишки III. Он полагал, что монеты этих царей проникали сюда значительно позднее времени их выпуска, в период между двумя гипотетическими сасанидскими оккупациями в 20—40-х годах V в. Однако, это мнение априорно, поскольку в кладах монеты Васудевы и Канишки III почти не встречаются с монетами сасанидских ку-шаншахов, а в стратиграфическом отношении вслед за монетами Хувишки следуют монеты Васудевы и Канишки III, но не монеты сасанидских кушаншахов.
Монеты Васудевы и Канишки III в большом количестве повсеместно представлены в Северной Бактрии в кладах и отдельными находками.
Таким образом, археологические и нумизматические данные не фиксируют каких-либо перерывов в подчинении Северной Бактрии кушанам и не подтверждают мнение о разделе Кушанского государства на две части в правление Васудевы и Канишки III.
И, наконец, подражения кушанским монетам Васудевы и Канишки III найдены совместно с сасанидской драхмой Шапура I (241—272 гг. н.э.). Это показывает, что, по крайней мере, в третьей четверти III в. н.э. монеты последних великих кушанских царей Васудевы и Канишки III уже не чеканились, появляются только их подражания. К тому же отметим, что выпуск подражаний начался ранее, чем они выпали из обращения, соответственно и верхний хронологический рубеж существования Кушанского государства приходится на более раннее время, чем третья четверть II в. н.э.
В хронике династии Вэй сообщается о прибытии к китайскому двору в январе 230 г. н.э. посольства с дарами от царя да-юечжи Бо-дю-Васудевы. Если исходить из нашего положения о том, что был только один последний кушанский царь по имени Васудева, равный Канишке III, то время падения государства Beликих Кушан, учитывая нумизматические данные, приходится, вероятнее всего, на первую половину Ш в. н.э.
На протяжении всего периода существования Кушанского государства Северная Бактрия являлась одной из важнейших его составных частей. Ее значение в государстве определялось экономическим потенциалом, но, прежде всего, ролью пограничной области, прикрывавшей государство с северо-запада.
Анализ комплекса данных показывает, что на территории этой области была создана централизованная система обороны, рассчитанная, в первую очередь, на противодействие внешнему врагу. Она включала три пояса оборонительных сооружений:
1.Пограничные оборонительные стены с крепостями, обозначавшие и защищавшие государственную границу (Дарбанд).
2.Государственные крепости на дорогах, выходивших из горных ущелий. Эти крепости, зачастую, находившиеся в голове каналов, выполняли также функции надзора за распределением воды, и вероятно, таможенные — Кафыр-кала, Сар-и Банд, Тарагайтепа, Коштепа.
3.Государственные крепости, контролировавшие переправы через Оке, — Кампыртепа, Термез.
Не исключено, что в Северной Бактрии имелись районные стены вокруг важнейших оазисов, подобно окружной стене Бал-хского оазиса.
Не случайно в этой связи представляется наличие мощной фортификационной системы в городах, а также большого числа мелких, но сильно укрепленных городков-крепостей, которые создавались здесь, вероятно, с учетом возможных вторжений.
По мнению А.П. Франфора, со II в. до. н.э. до III в. н.э. в Бактрии так же, как и в других областях Средней Азии, за исключением Хорезма, возвращаются старые доэллинистические традиции фортификации: вновь появляются внутристенные коридоры, возрождаются и полукруглые башни. Это обстоятельство он связывает с решающей ролью в военных действиях конных и рукопашных сражений в театре кушанских и парфянских военпых действий, что привело к отказу от сложных глинобитных массивов стен и башен, поскольку каваллерийские атаки и действия пехоты стали основным методом осады городов.
В.М. Массой, на основании слабого развития протейхизма и небольшой толщины внешних стен также считает, что северо-бактрийская фортификация была рассчитана, в первую очередь, на оборону от пеших и конных контингентов. Однако, это не так. Мощные протейхизмы выявлены в основании стен Будрача, Даль-верзина, Кампыртепа, толщина которых достигает 5—7 и 9—10м соответственно. Укрепления кушанских городов и крепостей Северной Бактрии предназначались как для противодействия стенобитным машинам (наличие протейхизмы, большая толщина стен), передняя стена становится, в отличие от таковой в ранние периоды, значительно шире, так и атакам кавалеристов и пехоты (множество бойниц в стенах и башнях, обеспечивавших фронтальный и радиальный обстрел местности). С учетом возросшего уровня военного дела и развития осадной техники в кушанское время были созданы соединяющие бактрийские и эллинистические приемы, различные фортификационные системы.

брегет | монтаж забора из профнастила

{PAGEBREAK}

Количественное разнообразие оборонительных сооружений, выявленных на изучаемой территории, свидетельствует о том, что кушанам больше приходилось опасаться военных вторжений с севера, нежели самим осуществлять экспансию в данном направлении. Именно поэтому ее обороне придавалось столь большое значение.
Остается неопределенным вопрос о том, на каких правах Северо-Западная Бактрия входила в состав Кушанского государства, но не исключено, учитывая ее важное стратегическое значение, что она представляла собой особую административную единицу марку (тип пограничной области).
В надписях из Сурх-Котала зафиксировано имя Ноконзок с бактрийским титулом «каралрагго» (наместник, начальник пограничной области — маркграф), а в надписи из Рабатака — каралрагго Шафар.
В бактрийской надписи из Айртама упоминается некий «Шу-дийа», который в четвертый год правления царя Хувишки осуществил здесь крупные строительные работы, в том числе в мализо (цитадель), в баголагго (храм), провел ремонт очистительных сооружений. Возможно, что Шудийа как и Ноконзок, и Шафар был представителем высшей кушанской администрации, маркграфом — канарангом Северо-Западной Бактрии.
Внутри нее могли быть и отдельные крупные административные единицы, управлявшиеся представителями кушанской администрации или даже наследственными династами из побочных ветвей правящего кушанского рода. В частности, в Халча-яне выявлен дворец правителей, позже превращенный в динас-тийный храм и посвященный прославлению кушанских динас-тов Чаганиана или кушанского царского рода. Согласно Г.А. Пуга-ченковой, скульптура из буддийского святилища на Дальверзин-тепа изображает «представителей одного из ветвей кушанского рода из дома наместника, управлявшего областью на Сурханда-рье». Здесь же имеются изображения персонажей, возможно, из числа правителей городов и более мелких административных единиц.
По данным археологической географии, в Северо-Западной Бактрии выявлено наличие нескольких микро- и макросистем. Эти системы, отображают не только географический принцип размещения, но также государственную политику административного членения. В каждой из них находились центральные сильно укрепленные городки и города, бывшие, возможно, местопребыванием военного гарнизона и специального правительственного чиновника, ведавшего сбором налогов и осуществлявшего фискальный надзор.
Вместе с тем, ряд существовавших на территории области населенных пунктов выполнял роль своего рода государственных религиозных центров, находившихся под покровительством ку-шанских царей. В частности, буддийский монастырь Каратепа в Тармите, носивший название «царская вихара» — Khadeva-kavikara, a также буддийское святилище в Айртаме. В надписи из Айртама прямо указывается о каких-то пожертвованиях в пользу буддийской общины этого пункта. Поскольку в начале первой строки этой надписи упоминается имя царя Хувишки, а в строках 2—4 рассказывается о деятельности некоего Шудийа, связанной с перестройкой храмового комплекса, мы вправе предположить, что в разрушенной части 1-й строки говорилось о том, что сам Хувишка поручил Шудийа расширить храм и выделил на это необходимые средства.
Сейчас выяснено, что этому святилищу после перестроек, произведенных Шудийа, было присвоено имя Канишка [KANISKI NAMO KIPDO]. Если учесть, что сурхкотальский храм носил имя Канишки-победителя [KANISKI OANINAO] и также был возведен, как считает В.А. Лившиц, в четвертый год правления Хувишки, то можно предположить, что этот царь стремился к созданию в Бактрии культа основателя кушанского могущества — царя Канишки.

 

Поиск по сайту

Статьи