Генезис и формирование раннехорезмийской государственности

Предполагают, что саки низовьев Амударьи, подобно европейским скифам, совершали набеги на южные центры древних цивилизаций. Ученые очерчивают так называемую «зону вторжения». Как мы знаем из этнографии, грабительские набеги являлись одним из наиболее заметных явлений общественной жизни в кочевых обществах. С ним были связаны контрибуции и выраставшие из них даннические отношения. Грабительские набеги, возникая при распаде родового строя как закономерный результат военно-демократической стадии развития общества, способствовали социальной дифференциации общества, обогащая, главным образом предводителей набегов и племенной социальной верхушки. Нельзя исключить, что сакские племена постоянно совершали набеги на своих соседей и в самом Южном Приаралье. Принуждая их откупаться от этих набегов, саки способствовали созданию новой даннической системы общественных отношений, дальнейшему социальному расслоению. Очень важно отметить, что подобная система была, временной формой эксплуатации, по наблюдениям этнографов, дань взималась только в период создания и первоначальной экспансии государства, впоследствии сменяясь обычной податью. Внешние доходы вели к усилению племенной верхушки, открывая путь к возможности эксплуатации рядовых членов племени, социальному расслоению и развитию процессов классообразования внутри племени. Однако в условиях сильной племенной военной организации, высокого развития племенного самосознания определенная часть внешних доходов должна была распределяться и среди рядовых соплеменников — воинов, членов дружины. Это предопределяло замедленные процессы классообразования в кочевом племени и своеобразие форм его проявления.

Данничество как система общественных отношений и как форма внешнеэксплуататорской деятельности являлось практически универсальной формой эксплуатации деятельности едва ли не у всех кочевых народов евразийских степей в древности — скифов, сарматов, европейских гуннов, усуней и т.д. Не были исключением, вероятно, и среднеазиатские саки.
В-третьих, племена так называемой «куюсайской культуры». В середине VII в. до н.э. на территории Присарыкамышской дельты появляются памятники раннего этапа этой культуры (середина VII—середина VI вв. до н.э.).
Население размещалось в оседлых неукрепленных поселениях, располагавшихся на берегах обводненных русел. Неукрепленные поселения состояли по преимуществу из отдельных жилищ наземного типа со стенами каркасной или столбовой конструкций. Площадь дома составляла около 100 кв.м. Рядом с домами располагались хозяйственные постройки типа двора. Наряду с наземными жилищами отмечены жилища типа землянки.
Скотоводство играло ведущую роль в системе хозяйства ку-юсайского общества. Исследователи отмечают преобладание в стаде крупного рогатого скота и лошадей, этнографы полагают, что преобладание в стаде крупного рогатого скота является признаком полуоседлого скотоводческого хозяйства, а его появление у полукочевников считают признаком разложения экстенсивного скотоводства, перехода к полуоседлым и оседлым формам хозяйства.

Существование ирригационных сооружений и ирригационного земледелия не установлено. Вместе с тем, как отмечают исследователи, оседлый характер поселений и такие находки как крупные сосуды для хранения зерна и обнаруженные в значительном количестве каменные зернотерки, предназначенные для переработки зерна, свидетельствуют, несомненно, о занятиях их жителей земледелием. Предполагается, что оно носило богарный или каирный характер. Развитию земледелия способствовали благоприятные природные условия.
У куюсайцев отмечены несомненные признаки развития ремесла (металлургия, гончарное дело, обработка кости, камня и т.д.).
Исследователи отмечают неоднородность куюсайского населения в этническом и религиозном отношениях. В материальной культуре прослеживается «взаимодействие двух различных в хозяйственно-культурном отношении этнических массивов». По антропологическим материалам также выделяются две синхронные группы населения, различавшиеся между собой физически и имевшие различные генетические корни. Вместе с тем антропологи отметили, что обе группы находились в самом начале процесса взаимосмешения. С биологической точки зрения это две различные популяции, находившиеся на ранних стадиях интеграции.
Вопрос о выделении особой куюсайской культуры, однако, остается спорным. Видно, следует согласиться с мнением некоторых исследователей и рассматривать ее в общих рамках ранне-сакской культуры западной части Левобережного Хорезма.
Археологические исследования сакских могильников на возвышенности Сакарчага в Присарыкамышской дельте Аму-дарьи позволили исследователям предложить реконструкцию социальной структуры общества ранних саков Левобережья. Выделяют следующие социальные группы: жрецы, воины-всадники, рядовые члены рода, беднейшая часть населения. Отмечается высокая социальная роль женщины, имеются погребения женщин-жриц и женщин-всадниц. Были сделаны выводы о патриархальности брака и сосуществовании различных форм семьи (неразделенная семья, малая семья). В целом, предполагается, что присарыкамышские саки объединялись в племя; состоявшее из ряда отдельных родов, состоявших, в свою очередь, из отдельных семей. Эта реконструкция в основных чертах соответствует картине социального устройства племен Восточного Ирана и примыкающих областей Средней Азии до-ахеменидского периода, описываемых в Авесте. Согласно сведениям, содержащимся в ее древнейших частях Гатах и Яштах, основной единицей общественного устройства является вис (род, родовая община), проживавшая в отдельном селении. Вис состоит из нмана (отдельные семьи-дворы). Подобным родовым селением, по мнению Б.И. Вайнберг, является неукрепленное поселение Куюсай-2, отдельный дом, в котором жила семья из 10—15 человек. Висы объединялись в занту (племя). Территория, которая населялась племенем или союзом племен, носила название дахью. Согласно Авесте, население было разделено на сословия-пиштра: жрецы, колесничие, крестьяне (земледельцы и скотоводы). Крайне редко упоминаются ремесленники. Упоминаются также рабы (vaesa), но очень редко. И лишь в составе рода.
Таким образом, данные письменных источников и археологии позволяют говорить о том, что в период VIII—VII вв. до н.э. нет никаких свидетельств о существовании в западной части Левобережного Хорезма городов и городской жизни. Источники свидетельствуют о том, что община этого периода, сохранявшая еще все основные институты родового строя, характеризуется в то же время и далеко продвинувшимися вперед процессами социального расслоения.
И, наконец, в-четвертых, это население Кюзелигырской культуры. В ее развитии исследователи выделяют несколько этапов, однако, нас в данном случае интересует первый, наиболее ранний период, датируемый VII — серединой VI вв. до н.э. (предахе-менидский или доахеменидский период).
К этому времени относятся наиболее ранние слои городища Кюзелигыр в Присарыкамышской дельте. В данной связи следует отметить особняком стоящую точку зрения Б.В. Ваинберг относительно хронологии Кюзелигыра и хронологических рамок доахаменидского периода истории Хорезма. Она полагает, что сложение кюзелигырской культуры происходит уже в ахеме-нидский период.
Городище Кюзелигыр располагалось на вершине холма, его очертания в плане следовали рельефу местности. Общая площадь, охваченная оборонительными стенами, составляла около 25 га. Выделялись две линии разновременных укреплений — верхняя и нижняя крепости.
Верхняя крепость. Первоначально крепостными стенами была ограничена площадь около 11 га в наиболее возвышенной юго-западной части холма. Исследователями зафиксировано трое ворот с очень широким проемом, достигающим 4 м. Однако, некоторые признаки позволяют говорить, что ворот было больше. Вход фланкировался двумя прямоугольными башнями с округленными углами. Внутреннее пространство имело лишь ограниченную застройку, жилые и производственные помещения размещались в основном у крепостных стен. Большие пространства внутри крепости оставались свободными.

 

1 2 3 4 5

 

Поиск по сайту

Статьи