Институты государственности

 

институты государственности

 

Социально-экономические институты
В раннеклассовом обществе Средней Азии древнего периода, которое некоторыми исследователями определяется как «общество создателей древних частей Авесты», представляющее собой союз патриархальных общин оседлых скотоводов и земледельцев, в античную эпоху происходят динамичные прогрессивные изменения.
IV в. до н.э. стал рубежом, началом новой эпохи развития древних цивилизаций. В этот период в условиях сложившейся местной государственности, в частности Парфянского, Греко-Бактрийского и Кушанского царств, в южных регионах с традиционно развитой земледельческой культурой, а позднее в подключившихся к этому процессу более северных регионах, являвшихся связующим звеном оседло-земледельческих оазисов с кочевой степью, обозначались качественные изменения в экономике, структуре самого общества, в утвердившихся культурных эталонах. Наиболее ярким внешним проявлением этих изменений является резкий подъем урбанизации, развитие старых и появление многочисленных новых городских центров, рост числа которых отразил политику целенаправленного градостроительства. Период этот можно назвать эпохой среднеазиатской античности.
Второй яркий признак развития общества — появление и широкое распространение денежной торговли, связанной с подъемом ремесленного производства и массовым регулируемым товарооборотом; устойчивый товарооборот на внешних транзитных линиях, что выразилось в оформлении основных среднеазиатских трасс Великого шелкового пути.
Отметив эти основные приметы эпохи, составившие ее специфику и новизну, однако, не следует забывать, что общество Средней Азии не было однородным. Регионы, достигшие передовых методов хозяйства и социальной организации, к коим можно отнести южные области наиболее ранней урбанизации, ранее входившие или находившиеся в зависимости от Ахеменидского государства, сосуществовали с территориями, где урбанизация делала только первые шаги и где господствовали патриархальные отношения. Для них период античности стал временем постепенной интеграции в сообщество развитых урбанизированных цивилизаций. Кроме того существовала кочевническая периферия, влияние которой своеобразно регулировало поступательное развитие среднеазиатского общества в этот период.
Сведения письменных источников о социально-экономическом строе, государственном устройстве и управлении, структуре общества на территории Узбекистана в эпоху античности скудны и разнородны. Воспроизвести связную картину его внутреннего развития на основе отрывочных и разрозненных фактов крайне затруднительно без привлечения источников о сопредельных регионах — Иране, Индии, Восточном Туркестане, часто при этом используя метод экстраполяции.
Важнейшим базовым материалом исследования являются результаты археологического изучения городов и поселений, могильников оседлого и кочевого населения всех основных регионов — Бактрии, Согда, Хорезма, Чача, Ферганы, а также выявленный в процессе этого изучения обширный нумизматический фонд и исследованные специалистами эпиграфические находки. Последние, хоть и отличаются фрагментарностью, но носят характер неоспоримого документа.
Исторический период, включающий время походов Александра, Селевкидского и Греко-Бактрийского царств, Кушанского государства, отражен в трудах авторов, писавших на греческом и латинском языках, — Геродота, Квинта Курция, Арриана, Поли-бия, Юстина, Страбона, Плиния, Плутарха, Помпея Трога. Ряд указаний на социальный состав среднеазиатского общества содержится в китайских источниках, в частности в хрониках Старших Хань. Источники на парфянском языке представляет набор остраконов (надписи на черепках) из хозяйственного архива дворцового комплекса II—I вв. до н.э., обнаруженного раскопками ЮТАКЭ в Нисе под Ашхабадом. Надписи на черепках сосудов, отмечавшие поступление вина в царские винохранилища и распределение довольствия, содержат также сведения о категориях земель и характере налогооблажения, об устройстве дворцового хозяйства, категориях населения. В некоторой степени эти данные дополняются находками греческих надписей на сосудах, обнаруженных в почти аналогичном комплексе с дворцовой сокровищницей на территории Южной Бактрии при раскопках городища Ай-Ханум.
Источником наиболее богатой информации следует назвать архив документов, написанных арамейским письмом на коже и деревянных дощечках, найденных при раскопках дворцового комплекса правителей древнего Хорезма на городище Топрак-кала (И—III вв. н.э.). Документы на коже регистрировали выдачу вина, муки, скота, они же содержат сведения о некоторых категориях чиновников царской администрации. Документы на дереве имеют неоценимо большее значение, так как являясь переписью домов, они дают представление о семейных отношениях и структуре общества Хорезма.
Существенные знания о самых различных сторонах общественной и повседневной жизни, категориях населения и администрации, градостроительстве и внутреннем устройстве городов, профессиях горожан и т.д. содержатся в труде «Милиндапаньха» («Вопросы Милинды»), философском диалоге между Милиндой (Менандром) — греческим царем одного из государств, возникших на территории северо-западной Индии после похода Александра Македонского, — и буддийским монахом Нагасеной. Будучи полководцем Деметрия, Менандр содействовал быстрому завоеванию Индии для Греко-Бактрии, а затем стал самостоятельным правителем. Его царствование относят к 130—100 гг. до н.э. Учитывая тесные связи Индии с Греко-Бактрийским царством, не только не прервавшиеся, но и укрепившиеся в последующую эпоху, что доказывается хотя бы проникновением именно в это время иранских языковых заимствований в северо-западную Индию, кажется правомерным ретроспективное приложение сведений этого источника к собственно бактрийским территориям и использование для освещения здесь ситуации в первых веках до н.э. Особенно, если учесть, что в структуре общества, обозначении управленческих категорий, организации царского хозяйства прослеживаются явные параллели с парфянским и сасанидским миром.

 

Ценным источником для характеристики государственного устройства Кушанского царства являются яайденные в 1991 — 1995 годах на территории Южной Бактрии рукописные документы, написанные бактрийским курсивом. Около сотни их находятся в частной коллекции Д. Халили в Лондоне. Изучавший их Н. Симс-Вильямс выделяет из общего числа более 20 юридических документов, датированных 342 г. до н.э. — 81 г. н.э. Это, в основном, контракты, соглашения о продаже и аренде, гарантии, расписки, акты об освобождении из рабской зависимости и др., которые освещают различные аспекты функционирования социально-экономических институтов на основных землях, контролировавшихся властью Кушан.
Для времени Кушанского царства важным источником остаются тексты, в большом числе обнаруженные А. Стейном в Таримском бассейне, куда осуществил в свое время военный поход Канишка, присоединив к Кушанским владениям Кашгар. Возникшее затем здесь в районе Нии и Крорайны государство, если судить по документам письмом кхароштхи, по всей вероятности, явилось «осколком Кушанской империи». В силу географических условий, это государство многие столетия сохраняло в изоляции устройство, внутренние порядки и структуру общества, свойственные Кушанскому государству, что доказывается кушанской титулатурой местных правителей и рядом кушанских имен. Документы кхароштхи, форма которых, по мнению исследователей, устойчива, что также свидетельствует о длительной традиции ее использования, датируются II—IV вв. н.э. Архив деревянных и глиняных табличек представляет служебную переписку, соглашения и сделки (продажа и аренда земли, наем на временную работу, продажа в рабство, усыновление), сведения о сборе налогов, перечни чиновников, владельцев домов и земель. Архив содержит информацию о социально-экономическом строе, управленческом аппарате, налоговых и арендных отношениях в районе, некоторое время подчиненном Кушанам, которую при критическом подходе можно использовать для исследования социологических аспектов истории центральных владений Кушан. Для характеристики структуры общества Согда закономерно привлечь так называемые «старые согдийские письма», которые конкретно освещают социальную ситуацию в согдийских колониях в Восточном Туркестане в конце II—IV вв. н.э., естественно воспроизводящую в миниатюре общество метрополии. «Старые письма» обнаружены А. Стейном к западу от Дунхуана при раскопках одной из башен Великой Китайской стены и относятся к концу II—началу IV в. н.э. Они свидетельствуют о том, что согдийская община в Дунхуане насчитывала около 1000 человек и там находились представители самаркандских купцов, занимавшихся, по поручению хозяев, торговыми операциями в оазисах Восточного Туркестана и посылавших в Самарканд подробные отчеты о них. Письма содержат ценные данные о быте и семейной жизни согдийцев и сословном делении общества.
Для территории Согда можно также использовать материалы мугского архива, в частности брачный договор, упоминавший ряд категорий личной зависимости, в которой мог оказаться свободный человек. Несмотря на позднюю дату составления (710 г.) сама схема статей, как считает издатель, восходит к эталону, выработанному в очень раннее время, а термины, обозначающие рабов, встречаются в согдийских текстах IV в. н.э.
Информацию о структуре общества, формах зависимости в значительной степени дополняют статьи об имущественном и семейном праве так называемого «Сборника тысячи судебных решений», раскрывающие социальные отношения в Иране II в. до н.э.—VII в. н.э. Основание для привлечения этих источников дают явные параллели или тождество терминов, употребляемых для обозначения категорий населения и форм личной и экономической зависимости, в частности, рабов. Вместе с тем следует учесть, что социальный и юридический смысл, вкладывавшийся в эти понятия, изменялся во времени, хотя проследить конкретную динамику по письменным источникам, которыми располагает современная наука, подчас затруднительно.

 

Поиск по сайту

Статьи