Искусство Ахеменидского периода

 

искусство ахеменидского периода

 

Древнегреческие письменные источники указывают на существование в Бактрии, Согде, Маргиане в конце IV в. до н.э., еще в ахеменидский период, городов с развитой и сложной структурой.
Археологические исследования не только подтвердили факт их существования, но и дали важные данные для характеристики городов и поселений, их структуры и фортификации, а также материальной культуры. В их ряду наиболее интересные материалы дали исследования Эрк-калы — древнейшего ядра городища Старого Мерва в Маргиане, городища Афрасиаб (древняя Ма-раканда) в Согде, городищ Узун-Кыр, Сенгиртепа в Южном Согде и Кызылтепа в Северной Бактрии, а также ряда более мелких поселений этого времени.
О развитии монументального изобразительного искусства в этом регионе есть косвенные и прямые данные. Например, известный рассказ автора IV в. до н.э. Хареса Митиленского о любви Зариадра к Одатиде — «самой красивой женщине в Азии», о том, что романтическая история их любви пользовалась широкой популярностью у населения Средней Азии: «сказание о ней изображают на картинках в храмах и дворцах, а также и в частных домах».
Можно предположить наличие здесь в предахеменидское и ахеменидское время настенной монументальной живописи. Наличие скульптуры подтверждают находки из Исфары в Кани-бадамском районе Таджикистана. Это две объемные, пустотелые головы барана в натуральную величину весом 8,1 и 14,8 кг, отлитые из бронзы и датируемые V—III вв. до н.э. Не исключено, что они или представляли собой одиночную скульптуру, или входили в состав скульптурной композиции, украшавшей интерьер какого-то здания, или являлись оформлением зооморфного трона, широко распространенного в Средней Азии и Иране в доисламское время. На развитие форм монументального ваяния указывает и находка в горах Султан Уиздага (Хорезм) каменной капители, оформленной по бокам обращенными в разные стороны полиморфными фигурами в виде лежащих с подогнутыми ногами животных с головами бородатых мужчин. Она имеет близкие аналогии в искусстве ахеменидского Ирана.
Керамическое искусство данного времени характеризуется разнообразием и стандартизацией форм сосудов, высоким качеством техники изготовления, ангобным покрытием и отсутствием орнаментации. Орнаментальные сюжеты в виде росписи красной и коричневой краской на поверхности сосудов, широко распространенные в керамике начала I тыс. до н.э., в этот период сходят на нет.
Характерной особенностью керамического искусства становится совершенство форм сосудов, приобретающих в основном цилиндрические формы, генетически восходящие к керамике предшествующего периода VII—VI вв. до н.э. Цилиндрическая керамика широко распространяется почти на всей территории Средней Азии от Хорезма до Бактрии. Предметы других видов прикладного искусства представлены глиптикой — несколькими геммами, выполненными в ахеменидском стиле из собрания Музея истории Узбекистана в Ташкенте, якобы, найденные на городище Афрасиаб.
Особняком в этом скудном ряду памятников искусства оседло-земледельческих областей Средней Азии ахеменидского времени стоят многочисленные предметы художественной культуры (малые формы искусства — металлическая круглая пластина, торевтика, ювелирное дело) из Амударьинского клада или сокровища Окса, а также сокровищницы храма Окса в Тахти-Сангине. Строго научный подход к ним показывает, что за редким исключением они не могут служить подлинным историческим источником для характеристики искусства ахеменидского периода в Средней Азии и дают лишь представление о том, какие сокровища и из каких стран могли накапливаться в бактрий-ских храмах в течение нескольких веков.

Судя по дате сокрытия этих «кладов», гораздо более поздней, чем даже конец ахеменидского периода, связанный с завоеванием Александром Бактрии в 327 г. до н.э. (эта дата почти в пределах 200 лет, и в том, и в другом случае Амударьинский клад сокрыт во II в. до н.э., сокровищница храма Окса укрыта накануне нашествия юэчжей, т.е. в начале второй половины II в. до н.э.). Эти предметы могли привноситься в храм (или храмы?) как вотивы, когда угодно и могли быть привезены, откуда угодно.
Не вызывает сомнения подлинность состава сокровищницы храма Окса в Тахти-Сангине, зафиксированном с соблюдением научной археологической методики, но сомнительна подлинность состава Амударьинского клада, который, строго говоря, представляет собой коллекцию предметов, собранных при различного рода обстоятельствах в Равалпинди (Пакистан). Часть из них действительно принадлежит Амударьинскому кладу, найденному, может быть, на городище Тахти-Кобад, а другая, вероятнее всего, присоединена на месте в Равалпинди и состоит из находок, сделанных, возможно, в Гандхаре или Ка-булистане.
Сомнение вызывает и монетная часть клада, присоединенная Е.В. Зеймалем из различных музейных собраний к вещевой его части, при невыясненных условиях находки, а также потому, что до сих пор никаких монет V—IV вв. до н.э. греческих городов и ахеменидских сатрапов Малой Азии на территории Средней Азии, в том числе в Бактрии, не найдено. Только в последние годы, по-видимому, в Южном Туркменистане найден клад ахеменидских сиклей, часть которого попала к ташкентским коллекционерам.
Исследование ранней части Амударьинского клада позволило выделить по месту их происхождения пять групп предметов, изготовленных из золота и серебра.

Танец afro, afro rustic dance.Достопримечательности

1.Мидийские и луристанские предметы доахеменидского времени.
2.Предметы из Западного Ирана царского или сатрапского достоинства, относящиеся к ахеменидскому времени.
3.Предметы, выполненные в малоазийских традициях и изготовленные до конца IV в. дс н.э.
4.Предметы местного бактрийского происхождения того же времени.
5.Предметы, выполненные в скифо-сибирских традициях.
Только две последние группы могут характеризовать особенности искусства Средней Азии в ахеменидское время и только развитие торевтики и ювелирного искусства. Что же касается первых трех групп, то, согласно одной из гипотез, они привнесены в бактрийский храм во время пребывания здесь войск Александра Македонского или как военные трофеи, захваченные македонской армией в иранских столицах и пожертвованные в храм. Но это лишь одна из гипотез, которая может быть постулирована при условии доказательства существования храма Окса (с которым И. Р. Пичикян связывает Амударьинский клад) уже при Александре Македонском. Существенное отсутствие на городище Тах-ти-Сангин культурных слоев с характеристикой для V—IV вв. до н.э. цилиндрической керамикой, что предполагает более позднее его возведение — селевкидский или греко-бактрийский период.
Мало вероятно, что Амударьинский клад — это выбранная из сокровищницы храма Окса часть предметов из драгоценных металлов. Очевидно, это два разновременных комплекса: один — Амударьинский клад, более ранний (VI—IV вв. до н.э.), где почти полностью отсутствуют предметы эллинистического времени (III—II вв. до н.э.), сокрытый, как правильно считал Р. Гирш-ман, в конце IV—начале III в. до н.э; другой — сокровищница храма Окса, более поздний (III—начало второй половины II в до н.э.) с небольшим числом предметов ахеменидского времени с преобладанием вещей эллинистического времени.

Само по себе существование двух близко расположенных храмов (в данном случае в 5 км друг от друга), даже если допустить, что они функционировали одновременно, — в религиозной практике обычное явление. Сомнительно, что Амударьинский клад относится к храмовым сокровищам, несмотря на то, что большую его часть составляют культовые вотивные предметы, однако в составе этого клада и масса предметов бытового назначения; вызывает также сомнение, что он является сокровищницей бакт-рийского аристократического рода. Е.В. Зеймаль считает, что для храмовой сокровищницы и сокровищницы целого рода он недостаточно велик и мог принадлежать одному богатому и знатному человеку. Так, например, дальверзинский клад, который неизмеримо весомее по содержавшемуся в нем золоту (один только золотой брусок из этого клада весит больше, чем все золото Амударьинского клада), найденный в доме знатного ку-шанского горожанина.
Очевидно, часть Ахеменидского клада и часть сокровищ из храма Окса, датирующиеся ахеменидским временем, отражают искусство далеких от Средней Азии стран и, в первую очередь, идейные особенности искусства ахеменидского Ирана с его регламентированным каноном, сложной религиозной символикой, единством и в то же время многообразием художественных стилей: собственно иранских, ирано-месопотамских, малоазийс-ких и скифо-иранских.
К числу объектов бактрийского происхождения в основном относят или незавершенные художественные изделия типа головы лошади или более тридцати тонких золотых пластинок с профильным изображением стоящей фигуры, держащей в руке связку прутьев. Таковыми же могли быть и многие произведения ювелирного искусства: кольца с разнообразными изображениями на щитках; браслеты, завершающиеся на концах головками животных; подвески в виде птиц; золотые пластины и диски с изображением животных — лошадей и верблюдов и льво-гри-фонов. Другая категория предметов местного происхождения выполнена, как считают, в традициях скифского звериного стиля. Но только примитивно исполненные предметы искусства из Амударьинского клада, а другие — высокохудожественные изделия этого клада могли быть изготовлены непосредственно в Бак-трии, учитывая высокую степень ее развития в ахеменидскии период. При этом следует учесть глубокие традиции бактрийс-кого изобразительного и прикладного искусства, уходящего корнями в эпоху бронзы.
Памятники искусства эпохи эллинизма на территории Узбекистана представлены пока недостаточно, поскольку слои этого периода на ряде городищ, например, Афрасиабе, Еркургане, Старом Термезе, Дальверзинтепа, перекрыты мощными культурными слоями позднего времени и почти недоступны для изучения. Однако, как и во многих областях Ближнего и Среднего Востока, искусство развивается здесь в русле эллинистических традиций. Об этом можно судить хотя бы по составу найденного в Южном Таджикистане Амударьинского клада и предметам из Тахти-Сангина, многие из которых или привезены из эллинистического Ближнего Востока, или выполнены в соответствии с эллинистическими нормами. По этим предметам можно констатировать развитие в Северной Бактрии таких видов искусства, как монументальная глиняная и гипсовая скульптура, глиптика, торевтика, ювелирное дело, резьба по кости и многие другие виды изобразительного и прикладного искусства. Наряду с эллинистическими традициями на некоторых из этих находок отпечаток художественных приемов скифского звериного стиля.
Высоко развито было в это время в Бактрии медальерное дело, в частности монетная иконография. Монеты греко-бактрийских царей по своему художественному оформлению являются одними из лучших в эллинистическом мире. Портретные образы, нанесенные на лицевую сторону монеты, воплощают в себе реальные выразительные образы монархов, а фигуры божеств на оборотной стороне являются копиями знаменитых греческих скульптур.

 

luminarc набор посуды

 

Поиск по сайту

Статьи