Фискальная служба

 

фискальная служба

 

Существование государственности как таковой определяется наличием различного рода институтов, в том числе и такого, как институт сбора налогов. О наличии фискальных служб на территории Средней Азии и, в частности, древнего Узбекистана известно только со времени ее вхождения в состав Ахеменидского царства. Около 518 г. до н.э. царь Дарий I (522—486) начал свои реформы по реорганизации административной системы и финансовых служб государства. Согласно Геродоту, вся территория Ахеменидского царства была разделена на 20 сатрапий, три из которых (Бактрия, Саки, Хорезм, Парфия, Согд и Харайва — четыре последние области составляли одну сатрапию) находились в пределах Средней Азии.
Каждая из них была обязана вносить в царскую казну определенную сумму налогов, выраженную в таланте (весовая единица, равная 25,92 кг).
Так, с Бактрии взимались 360 талантов серебра, т.е. 8972 кг или около 9 тонн; с саков — 250 талантов или 6230 кг; с Хорезма, Парфии, Согда и Харайвы совокупно 360 талантов или 7476 кг (Her., III).
Таким образом, со всей территории Средней Азии, подвластной Ахеменидам, уплачивался ежегодный налог в 970 талантов или около 23 000 кг серебра. Очевидно, что по общей сумме собранного налога области Средней Азии занимали одно из ведущих мест в Ахеменидском царстве, уступая лишь сатрапии Месопотамии, — 1000 талантов и сатрапии Малой Азии более 100 талантов.
Известный рассказ Геродота о реке Акес, отождествленной с рекой Теджен, показывает, что налоги в казну ахеменидских царей за пользование водой также взимались в денежной форме. «Я знаю,— пишет Геродот, — что царь сверх обычной подати взимает большие деньги за открытие шлюзов» (Her., Ill, 117).
Сатрапии Ахеменидского царства, в том числе и среднеазиатские, помимо денежных налогов должны были вносить подати и натурой.
Так, для строительства дворца Дария I в Сузах из Бактрии доставлялось золото, из Согдианы — ляпись-лазурь и сердолик, из Хорезма — синий самоцвет (бирюза).
На известных рельефах дворца в Персеполе изображены представители разных сатрапий, несущих дань ахеменидскому царю. В частности, бактриицы изображены с сосудами и двурогими верблюдами; саки ведут лошадей и несут какие-то предметы; согдийцы помещены с кубками в руках и двумя двугорбыми верблюдами, а хорезмийцы — с мечом, браслетами и лошадьми.
Эти предметы и виды животных, изображенные на стенах дворца в Персеполе, отражают как бы специфическую для каждой области дань, вносившуюся в казну Ахеменидского царства.
Ответственность за сбор налогов лежала на сатрапах, номархах, градоначальниках, сельских старостах и племенных вождях. Существовали специальные царские сборщики налогов и налоговые инспектора. Причем, по мнению ряда ученых, сбор налогов с населения в определенных сатрапиях Ахеменидского царства осуществлялся не непосредственно от жителей, а с помощью откупщиков, т.е. какое-либо лицо заранее вносило подати в царскую казну, приобретая у государства монополию на откуп, а затем собирало их с населения, увеличивая при этом сумму собранных налогов. Непосредственных данных о технике сбора налогов с налогоплательщиков на территории Средней Азии не имеется, но, по всей вероятности, здесь также существовала одна из фискальных систем, практиковавшихся в других частях Ахеменидского царства.
После завоевания южных областей Средней Азии Александром Македонским и последующего их вхождения в состав Се-левкидского и Греко-Бактрийского царств (начало III — середина II в. до н.э.) здесь установилась фискальная система, характерная для эллинистического мира, но с возможным учетом местных особенностей.
До недавнего времени, однако, отсутствовали какие-либо сведения о характере налоговой службы и системе налогов, взимавшихся с населения для этой территории. Открытие в последние десятилетия остраков с греческими надписями в Ай-Ханум и на городище Кампыртепа позволяют в какой-то мере осветить эту проблему.
Так, в Кампыртепа были найдены два острака с греческими граффити. На одном из них проставлено обозначение денежной единицы или мера веса — 15 драхм, на другом — мера жидкости — 7 хоев (древнегреческая мера жидкости, равная 3,28 л.).
Эти два небольших по содержанию греческих граффити имеют важное значение для характеристики определенных сторон налоговых отношений в Северной Бактрии в эллинистическое время, так как до сих пор здесь, как и впрочем, во всей Средней Азии не были прежде известны находки надписей этого времени с обозначением денежных единиц и мер веса.
В сокровищнице дворца Ай-Ханум, как известно, было найдено несколько сосудов, покрытых надписями — этикетками, в которых, наряду с названиями каршпана (древнеиндийские клейменные монеты), упоминается название драхм.
По мнению К. Рапэна, эти сосуды предназначались для хранения денежных поступлений от налогоплательщиков специальным налоговым чиновникам, осуществлявшим сбор этих поступлений для последующей их передачи в царскую казну, где они и хранились. В надписях упоминаются даже имена чиновников-хранителей этой сокровищницы: Зенон, Тимодем, Стратон, Филис, Никерат.
Другой тип налоговых финансовых документов, принятых в эллинистическом мире, — это остраки птолемеевской эпохи, происходящие из Египта. Они представляют собой своего рода квитанции, выдававшиеся банкирами и ситологами при получении фискального сбора.
Из-за краткости содержания и уникальности весьма трудно определить, какого рода финансовый документ представляет собой греческое граффити из Кампыртепа с обозначением драхм. Очевидно, однако, что оно являлось иного рода документом, чем ай-ханумские надписи, так как в последних, как правило, упоминаются имена нескольких должностных лиц, тогда как кампыртепинское граффити анонимное. К тому же оно нанесено на фрагмент сосуда, а не на целый сосуд, и, следовательно, не могло использоваться для хранения денежных поступлений.
По всей вероятности, данное граффити являлось остраком-квитанцией, типа остраков птолемеевского Египта, упоминаемых выше.
К такого же рода уникальным документам относится и второе граффити с обозначением 7 хоев. Семь хоев — 22,96 литра, при этом данная надпись наносилась на сосуд, даже если бы на целый, но вмещавший едва литр. Однако, надпись нанесена на острак, являвшийся, вероятно, своего рода квитанцией, выдававшейся для учета поступления какой-то жидкости, скорее всего вина. Такого рода учетные документы характерны, как мы покажем ниже, для парфянской Нисы.
Находки в Ай-Ханум и в какой-то мере в Кампыртепа позволяют говорить, что в греко-бактрийское время на юге Средней Азии существовала развитая система сбора и учета налогов, а, следовательно,и института фиска.
Это подтверждает и замечательный налоговый документ на пергаменте начала II в. до н.э., приобретенный в северо-западном Афганистане, а затем поступивший в Ашмолеан музеум Оксфорда. Его публикация осуществлена на английском и французском языках. В этом документе, составленном в Бактрии при царе Антимахе Теосе, упоминается некий Менодот (сборщик налогов), а также Диодор (контролер государственных доходов), т.е. лицо, осуществлявшее надзор над сбором налогов.
По мнению К. Рапэна, упоминаемый в документе топоним Асангорна, соответствует средневековому Сангаран и более позднему Сангарка — небольшому городу или району, расположенному в верховьях Балхаба в Западной Бактрии.
О наличии налоговой системы в другом государстве Средней Азии — Парфянском царстве — позволяют судить остраки с парфянскими надписями, найденные на городище Новая Ниса.
Надписи на остраках из Нисы, как показали исследования, отражают систему налоговых обложений виноградников, расположенных в округе этой первой столицы Аршакидов во II—I вв. до н.э. В них приводятся названия податных виноградников, таких как, к примеру, Накбакан, Натпак, Кашаши, хумб (большой сосуд для хранения вина), сумма подати, год взноса, а также, что, весьма важно, чиновичье лицо, составившее документ с титулом «марубар» (счетовод).

К примеру: 1. «По расписке этой (?) из виноградника, податного, … хумов 10 (?) доставили. Вахуман счетовод. Взнос на год 141 (или 140)».
2. «По расписке (?) этой из виноградника податного, из (местности) Htpk (?) называемой, сосудов 8 (или 7), взнос на год 133 доставили Михредат, счетовод (?)».
Подробное исследование содержания надписей нисийских остраков, проведенное М.Е. Массоном, И.М. Дьяконовым, М.М. Дьяконовым, В.А. Лившицем, позволило им сделать следующие выводы:
1. Прием подати определялся специальным документом, своего рода налоговой квитанцией.
2. Существовали две категории земель: подлежащие обложению налогами и не подлежащие ему. Причем, употребленный в надписи термин (a) /?az (ср. /3az), применялся для обозначения поземельного налога.
3. Количество внесенного налога измерялось в хумах (большие сосуды стандартных размеров), выполнявших роль мер емкости.
4. Налог взимался не с какого-либо конкретного лица, а с общины, на что указывает характер формулы «доставили, доставили».
5. При взимании налога велся строгий государственный учет, причем налог вносился ежегодно.
6. Непосредственным сборщиком налогов или его приемщиком был марубар или мадубар (чиновник-счетоводХ?).
7. Налоги доставлялись из округа в Михрдаткерт (административный центр).
8. Эти остраки являлись копиями расписок, хранившихся в счетной канцелярии, тогда как сами подлинники выдавались владельцам натуры для исключения повторного сбора.

Сравнение налоговых документов, примерно одного периода, различных государств — Греко-Бактрии и Парфии, в состав которых входили южные области Средней Азии, — свидетельствует о наличии, по крайней мере, двух видов налогов: денежном и натуральном. Для осуществления их сбора существовал сложный и развитой административный аппарат, в котором служили различного ранга чиновники, осуществлявшие фискальный сбор, учет и контроль доходов.
Вероятно та же система управления, характер фискальных служб и источник сложения налогов существовали в древних государствах Средней Азии в первых веках нашей эры, но конкретных данных об этом пока почти не имеется.
Хозяйственные документы из дворца Хорезмшахов в Топ-рак-кала, датированные III в. н.э., представляют собой перечень, по-видимому, налоговых поступлений от отдельных лиц, осуществляемых мукой, вином и скотом в определенных объемах в царскую «казну».
Не исключено, что такого же рода документы обнаружены в одном из помещений здания, принадлежавшего большой семье, на городище Кампыртепа в слое первой половины II в.н.э., но они сохранились очень плохо.
Важный материал для нашей проблемы может дать также клад золотых предметов из Дальверзинтепа, зарытый, по-видимому, в начале III в. н.э. в связи с сасанидским завоеванием этого города, хотя некоторые предметы (украшения) в нем несомненно более ранние. В составе клада, помимо других предметов, имеется 21 золотой литой брусок двух групп: 1) размером 85×24— 25×20 мм, весом от 876,2 до 877,8 г; 2) размером 68×16—17 мм, весом от 358,1 до 449,7 г.
Десять из них содержат надписи кхароштхи, на которых, согласно чтению М.И. Воробьевой-Десятовскои, обозначен вес каждого из них в статерах, драхмах и дхане, а также имена собственные, возможно, должность и слово шрамана (буддийский монах). Приведем перевод трех наиболее наглядных примеров:
1.51 статер, 1 драхма, 2 дхане. Митрой даны.
2.25 статеров, половина драхмы. Начальника. Дано Митрой.
3.50 статеров. Кальяны. Шраманы (дали).
По поводу интерпретации содержания надписей и назначения самих брусков высказано несколько предположений. Согласно мнению М.И. Воробьевой-Десятовской, имя Митра, учитывая специфический характер дальверзинских надписей, имел один из чиновников кушанского казначейства. В то же время Е.В. Зеймаль предположил, что, употребленная в надписи формула «Mitrena dite» имела сакральное значение, где правильность написанного подтверждается именем бога Митры, что связано с главной функцией этого божества — гаранта договора и обязательства. Однако, М.И. Воробьева-Десятовская отвергает данное предположение. Касаясь употребления в надписях на четырех брусках слова «шрамана», она предполагает, что дальверзинские бруски были частной собственностью буддийской общины этого города и могли предназначаться для покрытия расходов, связанных с сооружением буддийских ступ, а также изготовления золотых статуэток Будд и украшений храмовой скульптуры, что предусмотрено правилами «Виная».
Г.А. Пугаченкова рассматривала дальверзинский клад в качестве военной добычи, захваченной в северо-западной Индии владельцем обширного дома — ДТ-5, принадлежавшего, по ее мнению, кушано-бактрийской военной знати.
Возможно, однако, и другое предположение, представляющееся мне более реальным. Эти бруски как с надписями, так и без них, по моему мнению, являлись налоговыми поступлениями, осуществленными золотыми брусками определенного веса, в данном случае двух весовых групп: 1) 358,1—449,7 г.; 2) 876,2—877,8 г. Подобного рода поступления драгоценного металла определенного веса в качестве налога, как нами показано выше, существовали в Средней Азии уже с середины I тыс. до н.э., причем поступали они в казну ахеменидского царя.
В таком случае формулу надписей на брусках «Митрой даны», «Даны Митрой», «Шраманы» (дали) следует рассматривать как выражение налоговой уплаты, вносившейся определенными лицами, в первом случае — богатым землевладельцем или купцом Митрой, во втором — представителями богатой буддийской общины города (Дальверзинтепа), владевшей в нем двумя храмами.
Эти надписи проставлены пунсоном (штамп) специального налогового чиновника, ведущего учет поступавшего налога, подобного мадубару (счетовод) в парфянском Михрдаткерте или учетчику налоговых поступлений в греко-бактрийском Ай-Ха-нум.
В Ай-Ханум денежные поступления хранились в сокровищнице дворца правителя города, откуда они передавались в царскую казну. Не исключено, что и объект ДТ-5 на Дальверзинтепа являлся дворцовым зданием сатрапа Чаганиана, куда поступали налоговые сборы со всей области для последующей их передачи в царскую казну. На возможность трактовки этого здания как дворца указал уже В.М. Массон.
На Дальверзинтепа найден еще один острак с пехлевийской надписью, датированной серединой III—серединой IV в. н.э. Согласно В.А. Лившицу и А.Б. Никитину, надпись переводится как «Год 12. Навбун (?) пусть заплатит денаров 100 (?)…». Они полагают, что речь здесь идет о выплате весьма крупной суммы в 100 и даже 1000 золотых монет, связанной с деловыми операциями, которые вели персидские купцы, прибывавшие из Ирана в Дальверзинтепа. Притом это лишь черновик документа, так как финансовые документы в окончательном варианте писались на коже.
Однако и в данном случае этот острак мог быть налоговым документом, т.е. напоминанием о необходимости выплаты задолженности некоему лицу (Новбуну?), или памятной записю учета налогов, которую вел специальный чиновник.
Дальверзинтепа, как и вся Северная Бактрия, по-видимому, в середине III в..н.э. была завоевана сасанидами, и в факте присутствия здесь сасанидскои администрации, а не только приезжих купцов из Ирана нет ничего странного.
Приведенные факты пока еще немногочисленны, но они отражают существование в государствах древней Средней Азии установившейся фискальной системы, получившей свое дальнейшее развитие в раннее и развитое средневековье.

 

Поиск по сайту

Статьи