Царская власть и административно-государственный аппарат

 

аппарат

 

Все государства Средней Азии античной эпохи были восточными деспотиями. Стоявшие во главе их цари, независимо от того, были это греческие басилевсы Греко-Бактрии или царствовавшие дома знатных родов местной (Давань) или кочевнической (как в Парфии, Хорезме и Кушанском царстве) знати, считались равными богам. Вокруг них складывался царский культ. Величественные дворцово-культовые комплексы, раскрытые археологами в Старой Нисе, Сурх-Котале, Топрак-кале, Халчаяне, дают примеры существования ритуалов и обрядов, обращенных к предкам династии, а то и к здравствующей персоне царя.
В Греко-Бактрийском царстве, видимо, в основе сохранились устои Селевкидов, у которых обожествление персоны царя ярко заметно по эпитетам, добавленным к титулу на монетах (например, «Царь Антиох Теос (бог) Эпифан»). На греко-бактрийских монетах и в чекане Кушан проставлялись титулы главы государства — правитель, царь, царь царей, а также эпитеты типа царь царей — великий спаситель. Глава Кушанского государства именовался сыном бога. Царь обладал всей полнотой власти. В Греко-Бактрийском царстве соправителем царя иногда был его сын. Единоличная власть царя выражалась в том, что он должен был сам вести все дела царства и руководить всей администрацией. Он был главнокомандующим войск и представителем страны в сношениях с другими государствами, единственным законодателем и верховным судьей. При дворе существовал церемониал, но о его характере мы ничего не знаем. Можно лишь отметить, что монархов отличало исключительное право носить пурпурное одеяние и диадему, а придворные и высшие сановники также имели отличия в одежде и головных уборах. Например, при парфянском дворе знать в качестве знаков титула и сана имела тиары и драгоценные пояса, в согдийском обществе — драгоценные пояса и кинжалы.
Кроме главного дворца в столице, в разных городах строились дворцы и резиденции царей. Столицей Греко-Бактрийсого царства был город Бактры (ныне Бала-Хисар в центре Балха). Дворцовый комплекс раскрыт французскими исследователями и на городище Ай-Ханум, как считают, столичном пункте восточной части державы. Как и дворец парфянских царей в Михра-даткерте (Старая Ниса), он представлял собой сложный комплекс, где парадные, культовые и хозяйственно-бытовые помещения сочетаются с дворцовой сокровищницей и обширными хранилищами вина и продуктовых запасов.
Если судить по селевкидским примерам, царский двор включал собственно «дом царя» и его окружение, а также государственный штат чиновников. Интендантство двора располагало большим штатом челяди, прислуг, рабов, евнухов. Царь Менандр, по сведениям источника, был окружен свитой 38 разрядов, в том числе телохранителями, глашатаями, воспевателями подвигов. Изобразительные сюжеты и письменные сведения дают представление о пышных церемониях, празднествах и пирах с участием царя и его наследника, во время которых выступали мимы, шуты, акробаты, певцы, танцовщицы.
В Греко-Бактрийском царстве придворная греческая элита придерживалась греческой культуры, неотъемлемой частью которой было посещение гимнасиев и театров и организация философских диспутов. В библиотеках царских дворцов хранились рукописи литературного и философского содержания, о чем свидетельствует находка папируса II в. до н.э. в сокровищнице Ай-Ханум, содержащего текст философского диалога круга Аристотеля. Эта традиция стойко держалась при дворе: сама беседа царя Менандра с монахом Нагасеной выдержана в манере подобного диалога. В доме царя важными фигурами были евнухи и телохранители. Последние занимали такое же место при селевкидском дворе: одни остаются при его особе день и ночь, другие несут службу в местах его пребывания в его отсутствие.
При царях из кочевнических династий, как, например Арша-кидах, существовал совет знати, включавший глав старинных родов, сановников и магов. Попытку распространить подобное представление о характере царской власти, как власти царя, и существовавшего при нем совета на Греко-Бактрию предпринял Тарн, что вызывало критику. Упомянутые в разных источниках одинаковые термины для обозначения придворных и советников царя, действительно, допускают некоторые параллели. Вопрос для основной территории Греко-Бактрии не освещен источниками, но имеются косвенные данные. Во-первых, институт советников царя известен для Селевкидского государства, где они назывались «друзьями царя» и входили в число придворных. Царь обычно не принимал важных решений, не посоветовавшись с ними, он поступал по своему усмотрению. Во-вторых, Милиндапаньха называет в царстве Менандра членов совета и советников царя, а в числе последних упомянуты полководец, придворный жрец, судья, казначей, хранитель зонта, хранитель меча. Право участвовать в совещаниях и давать советы царю приобреталось не только знатным происхождением, его можно было также заслужить. Многие из этих придворных титулов перекликаются с теми высокими рангами придворных, которые существовали при дворе сасанидского Шаханша-ха Ирана. Это, прежде всего, меченосец (оруженосец царя), который занимал при дворе второе место, и полководец или глава личной гвардии царя. Придворным чином считался дворцовый привратник. При дворе состоял казначей, о функциях которого в государстве Менандра известно достаточно: он вел учет и докладывал царю о состоянии его хозяйства —«сколько у царя слонов, конницы, колесниц, пехоты, сколько золотых монет, золота и прочего имущества».

 

Административный аппарат в Греко-Бакрийском царстве, видимо, в определенной степени сопоставим с тем, что был в государстве Селевкидов. Это явствует, в частности, из системы административного деления царства на сатрапии, унаследованной от Ахеменидов и принятой в Селевкидском государстве. Напомним, что сама Бактрия до 250 г. до н.э., как и Парфия, была селевкидской сатрапией. Параллели дают и некоторые термины административного деления, обозначения чиновников царской сокровищницы, обслуживавших ее и проводивших учет поступлений. Сокровищница, как обязательный элемент дворцового хозяйства, — чисто восточный институт, унаследованный эллинистическими государствами Средней Азии от Ахеменидского царства и обязанный своим зарождением более древним эпохам. В текстах из Персеполя она именуется ганза, а хранитель сокровищницы —ганзабара. Известен хорезмийский термин ша-хиган.
В сокровищнице дворца Ай-Ханум обнаружены надписи на сосудах, указывающие на хранение в них, главным образом, звонкой монеты, т.е. казны, и фиксирующие поступления монетных взносов, их дату и имя чиновника. Упомянут хранитель сокровищницы, аналогичный селевкидскому газофилаксу (и, видимо, казначею царя Менандра), который всегда имел греческое имя, и два других низших служащих, которые могли быть как греками, так и бакрийцами. Назван чиновник, контролировавший пробу серебра в монетах, — докимаст, финансовые функции которого имеют массу параллелей от Греции до Сасанидского Ирана. В сокровищнице Ай-Ханум, как и в подобных хранилищах дворцов Персеполя и Михрдаткерта, кроме монетных запасов были собраны драгоценные изделия из перламутра, золота и серебра, полудрагоценные камни, изделия из слоновой кости, слитки, благовония. Были здесь при дворце и хранилища оливкового масла, привозившегося из Средиземноморья, а также винохранилища. О характере продовольственных запасов дворцовых хранилищ кроме документов Ай-Ханум и Михрдакерта, поставках вина и муки также свидетельствуют регистрационные записи на коже из архива дворцового комплекса Топрак-калы в Хорезме, указывающие на поступления и выдачу вина, муки и скота и, возможно, масла. Из них же мы узнаем, что хранитель дворцовой сокровищницы или главный эконом во дворце Хорезма в III в. н.э. назывался фраматар, а еще один чиновник — управляющий или смотритель — именовался саркар. Первый термин известен в документах ахеменидского времени, где он обозначал распорядителя царского хозяйства. В раннесасанидском Иране он имел то же значение. Носивший его чиновник высокого ранга принадлежал к вазургам (высшая категория знати). В связи с особенностью развития Ирана, где царский домен постепенно становится ведущим институтом в государстве, роль фраматара выросла до роли первого министра. Сказать то же о Хорезме пока нет оснований. По всей видимости, это была довольно высокая должность, которую занимал представитель знатного рода, но она была ограничена обязанностями распорядителя хозяйства царского имения, кем был тот же чиновник, носивший титул «фрамандар» в раннесредневековом Согде, как явствует из текстов.
В Кушанской Бактрии фраматар был, очевидно, одним из высших функционеров страны, судя по надписи на гемме, происходящей из Индии, в которой содержатся имя и титул «вазорк-фро-малар».
Дошедшие до нас названия двух должностей топрак-калинс-кой сокровищницы, конечно, не исчерпывают всего ее штата. О том, что он мог быть достаточно обширным и специализированным, свидетельствуют более информативные данные архива Мих-рдаткерта. Здесь в сборе поступлений вина в мадустаны (царские хранилища) участвовали, кроме казначея, чиновники, носившие титулы: доставщик вина, накладывающий печать, писец, счетовод, кравчий.
Не менее обширный и разветвленный административный аппарат существовал на местах. Административное устройство Греко-Бактрийского государства, очевидно, не исчерпывалось только делением на сатрапии, но подобно Парфии и царству Менандра, на правах административных единиц здесь выступали издревле существовавшие местные княжества. В Милиндапаньха упомянут такой князь, также имевший при себе совет вельмож, которые участвуют в рассмотрении судебных тяжб.
В коренных землях Парфии сатрапия — более мелкая единица, чем в Греко-Бактрии. Здесь несколько сатрапий образовывали марзпанство, и марзпаны занимали более высокое положение, чем сатрапы. Сами сатрапии здесь делились на дизы (укрепленные селения), возглавлявшиеся дизпатами, и считавшиеся первичной административной и податной единицей. В центральных областях Парфянского царства титул «сатрап», как полагают, имел и другое значение, т.к. его носил представитель царской администрации, и существовал титул «сатрап сатрапов». Сам институт сатрапов сходит на нет уже в IV в. н.э., когда все сасанидское государство, сменившее парфянскую династию, превращается в царский домен.
Термин «сатрап» употреблялся для обозначения каких-то категорий чиновников и в государстве Кушан, которое унаследовало от Греко-Бактрии деление на сатрапии. Упоминание о сатрапах в индийской надписи периода правления Канишки доносит взаимоотношения в кушанской администрации. Здесь упомянут сатрап и великий сатрап. Возможно, последний равнозначен парфянскому титулу «сатрап сатрапов».
В Парфянском царстве правителями городов или небольших административных округов были шахрабы или хватавы (государи), принадлежавшие к высшей знати I в. до н.э.—I в. н.э. Документально такой хватав Бурзахт известен в раннепарфянском Мерве.
Сохранились и некоторые указания на должности военно-административной власти. На территории Бактрии существовал титул «хазарухт» или «хазарапат», аналогичный сасанидскому «хазарапат», который в сасанидском «табеле о рангах» занимал второе место и присваивался также представителю вазургов. Возможно, позднее появление его на этой территории связано только с сасанидским завоеванием. Известен также асбаробидо (начальник конницы).
Отрывочные сведения об административном устройстве и чиновничьем аппарате среднеазиатских государств, разумеется, не могут дать даже общего представления о развитии этих институтов. Насколько они были сложными и разветвленными можно, однако, судить по положению в государстве Крорайны, правящая местная династия которой унаследовала, как полагают исследователи, кушанскую административную систему.
По документам письмом кхароштхи устанавливается наличие в государстве Крорайны многоступенчатого административного деления. Самой крупной и населенной единицей была авана (округ), которая делилась на прадеша (провинции). Ава-не подчинялось килме (область), низовой единицей была шата (сотня).
В состав аваны входило несколько шат. На примере Крорайны можно проследить связь административного деления, установленного по письменным данным, с системой расселения, выявленного на местности. Государство Крораина включало цепь обособленных оазисов, вытянувшихся вдоль южного края пустыни Такла-Макан и вокруг озера Лобнор. Сами населенные пункты, не имевшие стен, носили характер рассредоточенных поселений с отдельными жилищами-домовладениями, разделенными полями и садами, как хутора. Та же система расселения характерна для античного Хорезма.
Таким образом, административное деление в основе могло отражать сложившееся в древности родоплеменное разделение территории, но практика его упорядочения, которая была обычной для многих государств, например Китая, позволяет считать, что здесь имела место государственная политика, исходившая из удобства управления, а главное — налогообложения. Дело в том, что авана была административной единицей для сбора налога, и сумма годового налога, определенная для нее, складывалась из податей каждой семьи. Шата была основной низовой единицей по сбору налогов. Чиновник, управлявший аваной, следил за тем, чтобы жители-налогоплательщики не уезжали с ее территории, и сумма налоговых сборов не нарушалась.

 

Японские столовые сервизы в Москве

{PAGEBREAK}

Эта государственная практика Крорайны очень похожа на ту, что имела место в Ахеменидском и Парфянском государствах, когда правители селили в определенном месте людей, объединив их административным путем во внешнее подобие общины, становившейся податной единицей.
Черты государственной политики по упорядочению административного деления в самом Кушанском государстве, как будто, проступают при изучении систем расселения в Северной Бакт-рии. Здесь, в качестве единиц административного деления, могли выступать территории, выделенные в ирригационную область, ирригационной район, оазис и микрооазис, который был низовой единицей в структурной иерархии Кушанского государства. Вероятно, какая-то из них соответствовала сатрапии. Целенаправленная политика по упорядочению административного деления здесь усматривается в создании в кушанское время поселений вокруг унаследованного от раннего периода городского центра, что формировало оазис в административную единицу государства. Оазис как административная единица выделяется в Хорезме.
Известно, что на всей территории Кушанского царства управление строилось по единому принципу, в котором чтили общегосударственные законы. Провинциями, чему вероятно соответствовали\’ирригационные области, управляли наместники. Сурхкоталь-ская надпись донесла термин каралрагго, обозначавший титул, идентичный сасанидскому «канарангу», что значит сторож границы. Состояние источников пока не позволяет выявить соотношение его с титулом «сатрап».
В некоторых присоединенных землях сохранялись зависимые от Кушан местные династии. В провинциях и присоединенных княжествах Кушаны предписывали местной администрации учитывать местные обычаи и традиции предков. Такая политика, видимо, способствовала упрочению верховной власти и сохранению на довольно долгое время целостности империи.
Итак, проводившееся государством четкое и многоступенчатое административное членение империи преследовало, в основном, фискальные цели. Низовая административная единица, как бы она ни называлась, была податной единицей. Таковой являлась соседская община. Эту политику в центре и на местах проводила огромная армия чиновников. Как видно из примера Кро-райны, этот разветвленный штат делился на высших придворных и государственных чиновников местной администрации. Документы позволяют назвать довольно длинный перечень титулов административной иерархии, основная функция которой, тем не менее, сводилась к исполнению судебной и полицейской власти, обслуживанию армии, сбору податей и налогов и организации общественных работ. Как в Греко-Бактрийском царстве, где высшие чины назначались из греков, а нижеидущие из бактрийцев, так и в Кушанской Крорайне придворные чиновники были либо индийцами, либо выходцами из Бактрии, в то время как посты местной администрации занимали представители местного населения.
У нас нет документов о государственном и административном устройстве Кангюя и Ферганского царства кроме тех данных, согласно которым во главе стояли династии, передававшие трон но наследству. Сообщения о том, что Кангюю подчинялись пять малых владений, позволяют сопоставить его устройство с Парфянским царством, подчинившим отдельные государства и области, управлявшиеся местными царьками. Полукочевой характер конфедерации Кангюя позволяет предполагать консервативно стойкое существование родоплеменных традиций власти и пережитков военной демократии.

 

Поиск по сайту

Статьи