Вы находитесь:

Languages

Статьи

Флеш карта

Статистика

хостинг от .masterhost


       Категория  История » Терминология

 

терминология

 

Прежде всего, следует уточнить сам термин «религия» применительно к бытованию зороастризма и буддизма в доисламской Средней Азии.
Необходимость такого уточнения вызвана не отсутствием на сегодняшний день более или менее общепринятого определения религии (если таковое вообще возможно), а тем, что этот термин продолжает сохранять свою содержательную связь с одним, хоть и весьма влиятельным, типом культуры, и в отношении других может быть использован лишь с определенными оговорками. Этот тип культуры — древнеримский, позже частично усвоенный христианским Западом. Он характеризуется высоким уровнем развития централизованной государственной машины, значительным уровнем урбанизации и правовой регламентации общественной жизни, а также возникшим на этой фазе общественного развития дуализмом отдельного человека («римского гражданина», civis Romanus) и безличной римской государственности. Характеризуя этот дуализм, А.Ф.Лосев отмечал, что «римский абсолютизм, подчиняя личность безусловной формальной дисциплине, в то же время не только оставляет за нею значительную свободу внутреннего самоустроения, но даже требует известной чувственной пестроты во внутренней структуре духа».
«Религия» (religio) и была связана с этой «внутренней структурой духа»; она означала, прежде всего, «совестливость, добросовестность, благоговение, моральное сомнение, осмотрительность, суеверность», иными словами, то, что сегодня обычно понимают под внутренней религиозностью. Соответственно, наречие religiose означало не «религиозно», а «добросовестно, по совести, тщательно, набожно, благочестиво, благоговейно». В этом смысле religio как внутренняя религиозность противополагалась религиозности публичной, санкционированной государством, которая обозначалась словом cultus. Обозначая внешние проявления личности — «образ жизни, одежду, убранство», — понятие cultus фиксировало и «общественные» стороны ее религиозности — «поклонение, культ, вероисповедание».
Так древнеримский дуализм гражданина и государства в социальной жизни порождал дуализм religio и cultus в жизни духовной. Когда впоследствии под cultus стали понимать языческие, либо внецерковные «культы», термин «религия» стал обозначать и внутреннюю, и публично декларируемую религиозность, не потеряв, однако, свою связь с первой, «личной» (так в современном законодательстве понятие «совесть» в сочетании «свобода совести» оказывается тождественным «религии»).
При обращении к историческим и культурным реалиям доисламской Средней Азии можно заметить, что ни один из сохранившихся источников не позволяет предположить здесь что-то аналогичное упомянутому древнеримскому социальному дуализму. Иными были социальные условия, иным — содержание самих религий и то, как они сами себя обозначали.
Если говорить об общем и для зороастризма, и для буддизма, то это — очень жестко и последовательно проводимое требование связи внутренних и внешних форм веры. Зороастризм, с его триадой «благая мысль — благое слово — благое дело», фактически снимал саму возможность выделения religio, как внутренней, «личной» религиозности. Не случайно, авестийское слово «даэна» (dàënâ, среднеперс. den, согд. ôyn),переводимое обычно как религия, — это некая божественная благодать в виде женского антропоморфного божества, определяющего и контролирующего триаду «мысль — слово — дело». Благочестивые зо-роастрийцы должны были «мыслить согласно Даэне, говорить согласно Даэне, действовать согласно Даэне» (Ардвисур-Яшт, 5, 105). После смерти каждого человека именно Даэна в образе женщины встречает его душу, воплощая своей внешностью его земные дела (Арда-Вираз намаг, с.8—9; Дадестан меног-и храд, с.11 —15).
Этимологически «даэна» первоначально означала «видение»; оно восходит к корню dî (видеть) и тем самым этимологически связано с авестйским аЫвга (глаз). «Зримая» природа Даэны выражена не только в том антропоморфном образе прекрасной девушки, в каком она предстает в раннесредневековых пехлевийских текстах. Уже в Гатах, приписываемых самому Заратуштре, daena выступает как «усмотрение наилучшего» (tarn daënam yä hätam vahistä. Ясна 44, 10), под которым подразумевается «святое усмотрение», присущее спасителю и защитнику зороастрийской общины (saosyantô dëng patöis spentä daenä, Ясна 45, 11), самому Ахуре Мазде (hyat daënà paouruyâ do ahurä, Ясна 46, 6) или «подобному Ахуре» (tarn daenam ya xsmävatö ahurä, Ясна 49, 6). Тем не менее, усмотрение däena может быть и не истинным (Ясна 48, 4; 51, 13), поэтому в Гатах особо отмечается, что сам Заратуштра и его ближайшие последователи Фрашаоштра и Мадийоиманха обладали «благой däena» (Ясна 51, 17 и 19; 53, 1), откуда и произошло более позднее обозначение зороастризма Vêh dën, что обычно переводится как «благая религия».

Таким образом, в отличие от латинского religio, зороастрий-ская daëna отнюдь не была, сама по себе, позитивным этическим понятием; чтобы фигурировать в качестве такового, перед daena ставился предикат «благая» или «святая». Вместо римского дуализма «личность — государственность» (выраженном в терминах religio — cultus), мы встречаем в зороастризме дуализм благого и не благого «усмотрения», но в рамках одного термина (daëna). Хотя в текстах на среднеперсидском «даэна»(dên) начинает сближаться с латинским cultus, означая в некоторых случаях «религиозный обряд»; например, так называемый «полный обряд» (hamâg-dën) —- «совокупность церемоний, которые положено было соблюдать в течение первых трех дней ради души усопшего».
Во-вторых, хотя в пехлевийских текстах и говорится о личной daëna каждого человека (которая ждет его при переходе в загробный мир), в целом, dâéna не содержит указаний на отделение личной религиозности от коллективной, равно как и внутренней от внешней, культовой. Неверно выполненное жертвоприношение, как говорится в «Тиштар Яште», «разрушает ахуров-скую и заратуштровскую daëna» (Тиштар Яшт, 60). Кроме того, в «Михр Яште» daëna оказывается и вовсе неким вселенским божеством — она мчится перед небесной колесницей бога Митры, прокладывая ему путь (Михр-Яшт, 68).
Сопоставляя сказанное о зороастрийской Даэна с тем, что подразумевается под «религией» сегодня, можно, таким образом, отметить, что это авестийское понятие не подразумевало ни религиозной организации, ни абстрактного этического понятия, ни внутреннего благочестия. Даэна сохраняла свое значение как «усмотрение», и усмотрение это достигалось в состоянии особого транса, в который можно было войти либо под воздействием галлюциногенного напитка хаомы (как Заратуштра и его ближайшие последователи), либо под воздействием наркотика banga (как благочестивый зороастриец Арда Вираф); простых же верующих встреча с Даэна ожидала только после смерти.
Рассмотрим для сравнения аналог понятия «религия» в другом религиозном течении доисламской Средней Азии — буддизме. Речь, естественно, идет о дхарме.