Вы находитесь:

Languages

Статьи

Флеш карта

Статистика

хостинг от .masterhost


       Категория  История » Методология

 

иран-туран

 

Как отмечено В.М. Массоном, «изучение древней истории Средней Азии наряду с двумя основными историографическими направлениями — выявлением и систематизацией источников и интерпретацией исторического процесса — связано с уточнением самого предмета исследования. Долгое время территория Средней Азии рассматривалась как часть ираноязычных областей». Об этой методологической традиции отнесения Средней Азии к «иранскому миру» стоит сказать подробнее.
Понятия «иранский мир», «Иран» весьма расплывчаты как с географической, так и с исторической точек зрения. Еще в начале 1930-х гг. О.Г. фон Везендонк говорил об «иранской культурной сфере» (das Iranische Kultur gebiet), которую он, для дому-сульманского периода, располагал на составленной им карте между скифами, сарматами и саками на севере, македонцами, ливийцами и египтянами на западе, арабами и гедрозийцами на юге и согдийцами, бактрийцами и индийцами на востоке. Понятно, что присутствие в иранской «культурной сфере», например, ассирийцев и египтян, даже на схематической карте, проблематично, как, впрочем, и само понятие этой «сферы».
Спустя почти тридцать лет, в 1962 году, Р.Н. Фрай предложил более дифференцированный подход. Он считал целесообразным разделять три понятия: «Иран», «Персия» и «Большой Иран». «Я использую термин "Иран", — пояснял ученый, — для обозначения широкой территории, на которой доминировали иранские языки и иранская культура. "Персия" будет использоваться в отношении современного государства, более или менее эквивалентного "западному Ирану". Я употребляю термин "Большой Иран" (greater Iran) для обозначения того, что, как я предполагаю, большинство классических и древних историков на самом деле подразумевали под Персией, ту, что простиралась до границ государств, управлявшихся иранцами, включая Месопотамию и, как правило, Армению и Закавказье. Необходимо, разумеется, быть осторожным при использовании политических терминов в истории религий».
Последняя оговорка весьма существенна и не утратила, в отличие от несколько искусственной дифференциации «иранов», своей актуальности. К близкому выводу пришел и Г. Ньоли, исследовавший историю и происхождение понятия «Иран» уже в конце 1980-х. Он отметил, что само «политическое, религиозное и этническое понятие Ирана представляет собой типичный продукт первой половины III в. н. э.» и до этого времени говорить об «Иране» или «иранском мире» можно лишь с очень большой долей условности.
Действительно, хотя большинство так называемых иранских народов говорили на родственных языках, имели схожие формы религии и даже объединялись в крупные империи (Ахеменидскую, Парфянскую, Кушанскую и Сасанидскую), все эти признаки и сходства не играли той интегрирующей роли, какую некоторые склонны приписывать им сегодня. Гораздо большее значение, на наш взгляд, имели другие факторы:
— столкновения оседлых и урбанизированных ираноязычных народов с ираноязычными же кочевниками (скифами, юэчжами и т.д.);
— борьба за участие в трансконтинентальной торговле и контроль над ее основными транспортными путями;
— постоянные центробежные тенденции в империях, причем со стороны самих же иранских народов (уже не говоря о неиранских) и т.д.
Если добавить к этому крайнюю языковую неоднородность, преимущественно неписьменный характер религии и литературы, наконец, непрерывное и значительное влияние — политическое, культурное ближневосточных цивилизаций, переменное — эллинистической цивилизации и некоторое древнеиндийской, то картина окажется еще более сложной.
Даже географические тексты на древних иранских языках демонстрируют, насколько их авторы были далеки от идеи единства иранских земель — точнее, насколько это единство воспринималось в различные эпохи по-разному. Например, знаменитая «географическая поэма» авестийского Видевдата (фра-гард I), составленная, как полагают, в I—III вв. н. э., перечисляет, в основном, среднеазиатские и восточно-иранские земли. Однако, в пехлевийском комментарии на Видевдат, составленном тремя веками позже, вместо Согдианы (Гавы Согдийской) фигурирует Сирия (Gayâî-Sûrî-mânish), упомянут «прекрасный и блистательный» Фарс (юго-западный Иран), a Para (совр. Рей) — единственный западно-иранский город в перечне Видевдата — объявлена родиной Заратуштры. Так, раннесредне-вековые комментаторы Видевдата постарались включить в первоначальный список западно-иранские земли и усилить их роль. Это еще раз говорит, что в отношении таких терминов как «иранский мир», «Иран и Средняя Азия», следует мыслить в категории «относительной» географии, изменяющейся в зависимости от исторических, политических и экономических
факторов.
Однако, зачастую исследователи, счастливо избегнув «ирано-центризм» в историко-культурной регионализации древней и ран-несредневековой Средней Азии, впадают в другой «центризм», который можно условно назвать «тураноцентризм», и сторонники которого стремятся истолковать Среднюю Азию как исконную часть «тюркского» или «туранского» региона.
Как известно, «Тураном» или «Туркестаном» (в отличие от «Ирана») традиционно называется Центральная Азия — место проживания «туранцев», под которыми, начиная с зороастрийс-ких текстов на среднеперсидском и «Шах-наме» Фирдоуси, понимали ираноязычных или, преимущественно, тюркских кочевников этого региона. В русской (а также немецкой) научной литературе конца XIX — начала XX века понятие «Туран» употреблялось как синоним «Туркестана». При этом, например, основатель евразийства Н.С. Трубецкой понимал этот термин географически более расширенно, включая в него территорию, заселенную не только среднеазиатскими, но и другими тюркоя-зычными народами, а также угро-финнами, монголами и маньчжурами. Более того, к этому «Туранскому» региону, по мысли Н.С. Трубецкого, относятся и русские: «Мы имеем право гордиться нашими туранскими предками не меньше, чем предками славянскими, и обязаны благодарностью как тем, так и другим. Сознание своей принадлежности не только к арийскому, но и к туранскому психологическому типу необходимо для каждого русского, стремящегося к личному и национальному самопознанию».