Прогулки по Дворцовому бульвару в Париже

Прогулки по Дворцовому бульвару в Париже

Прогулки по Дворцовому бульвару в Париже От моста Менял (Pont au Change) до моста Сен-Мишель (Saint-Michel) наш Парижский маршрут проходит поперек острова Дворцовый бульвар (Boulevard du Palais). Надо сказать, что поскольку за бульваром тоже лежат по большей части учреждения — парижская префектура полиции, больница Отель-Дьё (Hôtel-Dieu), Коммерческий трибунал, — то жителей на острове совсем мало, и если еще вдобавок сезон не туристический, то на бульваре бывает пустынно и местные гостиницы пустуют, как некоторые гостиницы в Санкт-Петербурге, на окраинах города. Разве что пробегут в соседнее кафе, не сняв мантии, два-три судейских, пройдет полицейская машина или забредет испуганный иммигрант в поисках префектуры. Да еще иногда по утрам за зданием Коммерческого трибунала, поражающего незакаленное воображение приезжего всей роскошью Второй империи — куполом, статуями, парадной лестницей, — оживает очаровательный Цветочный рынок, один из последних в Париже.

 

От жилых домов, от узких, грязных и живописных средневековых улиц, да и от церквей тоже, остров давно расчистили — сперва вандалы Великой французской революции, потом коммерсанты, позднее Парижская Коммуна и преобразовательская деятельность барона Османа. Из двух десятков островных церквей остался лишь собор Парижской Богоматери (во всем же Париже с 1790 по 1861 г. было разрушено сто церквей и часовен — больше, чем осталось). Это барон Осман велел очистить от лабиринта старинных улочек нынешнюю Папертную площадь перед собором. Теперь с площади открывается достойный вид на фасад собора, зато нет здесь больше старинных домов, нет и знаменитой таверны «Сосновая шишка», завсегдатаями которой были Мольер, Лафонтен, Буало и Расин. Лежит ныне на Папертной площади бронзовая плита нулевого километра — от нее отсчитываются во Франции километры, ведущие от столицы и, понятное дело, наоборот, в столицу. Так что если увидите на указателе «Париж-8», то знайте, что это до собора Нотр-Дам, точнее, до паперти его, восемь километров, ну а до границы города (до кольцевого бульвара) — только четыре. Во время расчистки пространства перед собором и за ним (на Архиепископской площади) исчезло не только любимое кафе Буало, но и дом, в котором он жил. Сам он похоронен в часовне Сен-Шапель, а надгробную плиту его можно увидеть в соборе Сен-Жермен-де-Пре.

 

Вольтер, чей отчий дом и всю улицу поглотил позднее гигантский Дворец правосудия, обращался к Буало в стихах: «Я во Дворце рожден — тебе соседом…» На Архиепископской площади был позднее установлен бюст итальянского драматурга, венецианца Гольдони, который умер в Париже в 1793 году. С севера огромная Папертная площадь ограничена новым (точнее, прошлого века) зданием больницы Отель-Дьё. Больница эта была первой в городе (и долгое время единственной). Постройку ее (как и постройку собора) предпринял в XII веке славный епископ парижский Морис де Сюлли. В то время на одной больничной койке теснилось по пять страдальцев, без разбору их пола и хвори. Больница находилась под высоким покровительством королей, и, отправляясь в крестовый поход, король Филипп-Август великодушно разрешил отдать солому из опустевших конюшен больным на подстилки. При Людовике Святом на одну койку приходилось уже по три пациента (современники мрачно шутили, что на каждой койке найдешь больного, умирающего и уже остывшего). Больница, разрастаясь, заняла пространство между Малым мостом и мостом Двойной платы (Pont au Düble), имевшим в ту пору стеклянную галерею (мост был больничный, а двойную плату за переход брали с тех, кто не имел отношения к больнице, — отсюда и название моста), а потом перешагнула и на левый берег Сены. Новое здание больницы было построено (в 1866—1878 гг.) уже не на южном, а на северном берегу островка, на месте былого Приюта для подкидышей.

 

За собором Нотр-Дам лежат нынче сквер папы Иоанна XXIII с фонтаном Святой Девы, Архиепископская улица и мемориал Мучеников депортации, воздвигнутый при де Голле (хотя Франция во время последней войны и не понесла особо крупных потерь, некоторое число французов все же погибло во время депортации в Германию). За больницей Отель-Дьё (название означает «Божий дом», нечто вроде русской «богадельни»), между улицей Ар-коль, улицей Прогулочного двора Нотр-Дам (rue de Cloître Notre-Dame) и набережной Цветов (Quai aux Fleurs), уцелел жилой угол острова (считай — правая часть кормы корабля-острова). Некогда он, вместе с прогулочным двором собора (клуатр, киостро, крёйиганг — весьма существенная для прогулок, размышлений или бесед часть соборов и монастырских строений), составлял особый монастырский городок острова. Здесь жили каноники, епископы и прочие служители храма. Были и студенты-семинаристы, ибо школа Нотр-Дам была первой во Франции школой богословия, можно сказать, первым французским университетом, где преподавали такие знаменитые богословы-философы и риторики, как Гийом де Шампо, Пьер Абеляр, Морис де Сюлли, Святой Доминик и Святой Бонавентура.

 

Было в этом северном углу острова несколько церквей и часовен. Одна из них, церковь Святого Иоанна, прилепившаяся к северной стене собора, служила баптистерием (крестильной). Это на ее ступеньках был найден подкидыш-младенец, прославившийся позднее под именем д\’Аламбер и ставший одним из составителей первой энциклопедии. Помимо большого количества Парижских отелей, турист может разместиться на частной квартире, арендовав её на несколько дней. Стоимость аренды апартаментов в Париже будет даже ниже, чем аналогичное предложение в Москве и сравнимо по цене с квартирой в Санкт-Петербурге посуточно. На уцелевших доныне улицах этого жилого квартала и в более поздние времена жило немало французов и иностранцев, достойных внимания. Внимания достойны и их упоминания о своем квартале. Так, в доме № 13 по набережной Цветов в квартире, предоставленной ей на время поэтом Фрэнсисом Карко (автором обруганного Ахматовой романа о Модильяни), жила английская (родом из Новой Зеландии) писательница Кэтрин Мэнсфилд, оставившая описание места своего временного обитания в одном из писем: «…Над деревьями возвышался Нотр-Дам во всей своей красе. Птицы порхали среди его башен — те самые птицы, вы знаете, которые вечно селятся среди руин. И когда я глядела на них, у меня появлялось желание написать сонет, где они будут присутствовать как образ старости и этих дум, которые приходят и уходят — и эти башни, и эти птииы».

 

На Медвежьей улице (rue des CIrsins), улице Настоятельницы (rue Chanoinesse) и улице Масийон (Massillon) жило много писателей. Не раз бывавший здесь Бальзак так описывал этот уголок Парижа в «Мадам де Шантери»: «Нет места в этой столице идей, откуда открывался бы подобный вид. Ты словно попадаешь на корму гигантского корабля. На мысль приходит Париж всех времен — от римлян до франков, от норманнов до бургундцев, до Средних веков, Валуа, Генриха IV и Людовика XIV, Наполеона и Луи-Филиппа. От всех этих правителей осталось что-нибудь на память, какие-нибудь руины… Воды Сены с шумом бьются о набережную, собор на закате отбрасывает огромную тень». На углу улицы Масийон и улицы Настоятельницы жил и умер (в 1560 г.) замечательный поэт Жоашен дю Белле, не только воспевавший Париж («Величием своим он только Риму брат… дивлюсь ему как чуду»), но и скорбевший о вечном неравенстве, о страданиях бедняка:И тем обиднее, что даже здесь, мой друг, Запуганный народ, обилье праздных рук, Распутство, нищета, и грязь, и ложь повсюду.

 

Ошейник для собак там. | размещение объявления

 

Поиск по сайту

Статьи